— Государь, позвольте мне еще раз проверить расчеты и провести дополнительные исследования!
— Хорошо. Я думаю, что до моего отбытия в Дор Ломин на свадьбу к Финдекано ты справишься.
— Благодарю.
— И… ты поедешь туда со мной. Кто лучше расскажет об изобретении, чем сам мастер? — улыбнулся Финрод.
Небо с утра было пронзительно-голубым и почти прозрачным. Накинув теплый плащ, Келеборн вышел на балкон и глубоко вдохнул зимний воздух. Горло обожгло приятным морозцем.
Анар сиял так ярко, словно пытался раньше времени разогнать укрывшие Минас Тирит снега, а те искрили, то и дело вспыхивая россыпями льдистых бриллиантов.
Пора было идти к целителям. С ранением легкого, полученным в тот злополучный день в Дориате, они справились довольно быстро. В бою нолдор порой приходилось труднее, потому и лекари научились справляться с гораздо более тяжелыми последствиями, чем простой удар ножа. Однако еще оставалось то, с чем совладать оказалось гораздо сложнее.
Плотнее запахнув плащ, Келеборн легко сбежал по запорошенной снегом мраморной лестнице и пересек широкий внутренний двор. На мгновение остановившись перед тяжелой дубовой дверью, он прислушался к взволнованному биению собственного сердца, а после решительно вошел.
— Ясного дня, — поприветствовал он мастера Мериона.
— Здравствуй, здравствуй, — ответил тот и, оставив в покое пузатую колбу, с которой в данный момент возился, обернулся к посетителю. — Ну, как ты? Вижу, что неплохо.
— Вы правы, — кивнул синда и, привычно сев на табурет у окна, разделся до пояса.
Целитель подошел и внимательно осмотрел тонкий, едва заметный рубец.
— Сегодня не болит? — уточнил он.
Келеборн покачал головой:
— Как будто нет. Только ночью немного ныло.
Нолдо нахмурился и, положив сухую, шершавую ладонь на грудь пациента, закрыл глаза и стал прислушиваться с помощью гораздо более чувствительного инструмента — собственной фэа.
— Следов тьмы внутри роа нет, это совершенно точно. Но ткани кое-где срослись не так, как задумал Единый.
— С этим можно что-то сделать?
— Да. Приходи завтра в это же время — я приготовлю один настой, и мы все вылечим. А вот насчет другого…
Мерион задумчиво покачал головой, потом глаза его на один короткий миг блеснули, и Келеборн не сдержался:
— Ответ из Химринга пришел?!
— Вчера вечером, — улыбнулся лекарь. — Целители принца Майтимо пишут, что им знаком похожий узор, но не совсем такой. Однако они дали несколько советов. Сам Нельяфинвэ тоже многое написал — Артаресто мне показал часть его письма. Вот только…
Мерион замолчал и, посмотрев за окно, задумчиво подергал себя за прядь.
— Понимаешь, — заговорил наконец он, — старшего Фэанариона лечили в основном братья. Здесь, в Минас Тирите, их, как ты сам понимаешь, нет. Однако через некоторое время мы дополним Песню необходимыми элементами и будем готовы приступить к лечению. Мы попытаемся убрать из твоего плеча те обрывки темной паутины. Госпожа Галадриэль молодец, изрядно постаралась — целостность заклинания нарушена, и восстановить ее при всем желании невозможно. Кем бы ни был тот приспешник Врага, ты для него более не послушный исполнитель. Должно быть, только влюбленная дева в порыве ярости способна на такое. Значит, окончательно исцелять теперь предстоит тоже ей. Если кто и способен освободить тебя от остатков темного заклинания, то это именно она.
— Благодарю тебя, — откликнулся Келеборн, и на лице его зажегся чистый, светлый огонь надежды.
С тех пор, как они покинули Дориат, остатки заклинания больше не беспокоили его, и все же было неприятно сознавать, что в твоем собственном теле есть нечто чуждое и враждебное.
Келеборн встал и, одевшись, послушно выпил настой, протянутый ему целителем. На мгновение поморщившись от едкой горечи, он перехватив немного насмешливый взгляд нолдо, склонил голову в знак уважения и, поставив опустевшую кружку на стол, покинул покой.
Собственное бездействие откровенно тяготило синду. Он не привык днями напролет слоняться из угла в угол, есть, спать и читать. Решив, что непременно стоит придумать себе занятие на будущее, он огляделся по сторонам и в этот момент заметил мелиссэ.
Галадриэль стояла буквально в двадцати шагах, у крыльца, и разглядывала что-то вдалеке. Проследив за ее взглядом, Келеборн заметил на ветке клена синицу. Подавив порыв окликнуть деву, он улыбнулся и наклонился, чтобы зачерпнуть немного снега.
Двор как раз пересекли двое стражей, возвращавшихся с караула, но сын Галадона решил, что возможные редкие прохожие не помешают им. Скатав в ладонях рыхлый снежный шар, он размахнулся и запустил его прямо любимой в плечо. Та вскрикнула от неожиданности и обернулась.
— Ах ты! — с притворным возмущением воскликнула дева, однако яркий, радостный блеск ее глаз с головой выдавал мгновенно вспыхнувшее веселье.
