Отдохнувший Вагай бодро бежал вперед, тоже очевидно предвкушая полноценный отдых и полную кормушку овса. Склоняющееся к западному горизонту солнце окрашивало небо в глубокие золотисто-розовые тона, и Лехтэ любовалась игрой красок.
«Каждый закат уникален и не похож на предыдущий», — размышляла она, глядя, как прямо перед глазами все больше растут очертания крепости.
— Жаркие Лучи ушли. Скоро придут Холодные. Что скажешь, Мудрое сердце? Ты обещал дать ответ, — подошедший к костру сложил руки, как подобало приветствовать уважаемого, но равного себе.
— Мы остаемся, — глухо донеслось в ответ. — Веди своих, раз так поверил Железному Охотнику.
— Он обещал много еды. Он уже дал нам мяса и огненной воды. Посмотри, что теперь имеется у меня, — он распахнул кожаный плащ, показывая простенькие стеклянные бусы, внутри которых правда иногда пробегал странный темный огонек, но вождь, носивший их, ничего не знал о магии.
— Что ты дал ему в замен?
— Ничего ценного — десяток женщин, трех лосей и шкуры.
Мудрое Сердце хмыкнул и пожал плечами:
— Я дороже ценю своих дев. Они не скот, Острый Клык.
— Ты прав, от них меньше пользы, — хохотнул он. — Время проститься, Мудрое Сердце. Мы уходим, как только Холодные Лучи спрячутся в нору.
— Прощай. Но помни, рано или поздно мы предстанем перед Великим Предком. Не опозорь Быстрого Волка.
— И ты. Не огорчи Могучего Медведя.
Исполнив ритуал, Острый Клык ушел и увел своих соплеменников на север, туда, где возвышались пики Тангородрима.
В распахнутое окно врывался яркий, радостный свет Анара, птичьи трели и звон оружия. Тренировочная площадка воинов располагалась совсем недалеко от мастерской, где обосновалась Галадриэль. Оглянувшись, она улыбнулась в предвкушении и торопливо завязала последнюю нитку. Гобелен, который она столько лет вышивала по просьбе Тингола, был наконец закончен.
Окинув быстрым взглядом довольно обширное полотно, занимавшее всю стену длинной галереи, нолдиэ от души потянулась и, проворно убрав инструмент, вышла во двор.
Все последние годы Келеборн, если не был занят беседами с Артаресто или учебой в мастерских, проводил все свое время за тренировками. И даже его жена, весьма далекая от военной науки, хорошо видела, насколько улучшилось умение любимого.
Теперь же было похоже, что ему устроили настоящую проверку. Во всяком случае, именно так можно было подумать, глядя на Нисимона и среброволосого синду.
Галадриэль тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания, пересекла усеянную густой травой лужайку и встала в тени одной из яблонь. По краям длинного прямоугольного поля, покрытого толстым слоем песка, толпились верные, тоже с нескрываемым интересом наблюдавшие за спаррингом. Келеборн с Нисимоном, одетые в полный доспех, бились не тренировочными мечами, а боевыми.
Конечно, разумом Галадриэль хорошо понимала, что с мужем ничего случиться теперь не может, и все же сердце ее начинало учащенно биться, когда остро заточенный клинок рассекал воздух всего в половине дюйма от его лица. Келеборн защищался, а после, неуловимым движением переменив позицию, сам шел в атаку.
— Теперь бегом! — скомандовал вдруг Нисимон, и синда, не выпуская из рук оружия, устремился к виднеющимся вдалеке искусственным препятствиям.
Наблюдавшие за поединком нолдор принялись кричать, подбадривая его, а тот, пробежав почти лигу, не сбавляя скорости перемахнул через первое заграждение, высотой чуть ниже груди, и устремился ко второму.
Прыжки, подтягивания, кувырки через голову следовали один за другим. Нисимон, внимательно следивший, время от времени кивал, а после, когда вся полоса препятствий осталась позади, снова устроил спарринг. Наконец, суровый наставник остановился и, улыбнувшись, хлопнул дориатского принца по плечу.
— Ну, что скажешь? — весело спросил Келеборн.
— Что я доволен тобой, — последовал ответ. — И, наконец, могу действительно назвать хорошим воином. Только не прекращай тренировок, когда вернешься домой.
— Хорошо, обещаю.
Воины радостно закричали, а Келеборн, убрав меч в ножны, подставил лицо горячим лучам Анара и прикрыл глаза. Некоторое время он так стоял, словно пытался запомнить этот миг, а после медленно обернулся и, увидев жену, широко улыбнулся.
— Мелиссэ, — прошептал он и распахнул объятия.
Галадриэль с разбегу бросилась ему на шею и с удовольствием поцеловала, в очередной раз залюбовавшись его точеными чертами и серебряными волосами:
— Поздравляю, родной мой!
— Благодарю. Ну, как твои успехи? — спросил он, имея в виду гобелен.
Разумеется, Галадриэль всегда охотно делилась с любимым, как идут дела, и он знал, что работа подходит к концу.
— Наконец закончила, — похвасталась она.
— Покажешь?
— С удовольствием.
Келеборн быстро коснулся губами губ жены и взял ее за руку. Воины начали расходиться, Нисимон, попрощавшись, поспешил к Артаресто, а супруги, переговариваясь на ходу, отправились в мастерские.
— Как хорошо тут у тебя, — заметил он вслух, оглядываясь по сторонам и от души наслаждаясь окружающим умиротворением.
В золотом квадрате окна танцевали пылинки, листва нежно шелестела, отбрасывая резные тени.
