— Хоть я и задержалась немного, — тем временем говорила Галадриэль, — но результат, мне кажется, того стоил.
Келеборн приблизился к гобелену и не спеша, останавливаясь взглядом на каждой детали, оглядел его.
— Несомненно, — ответил он значительное время спустя, и в глазах его сверкнуло восхищение.
Дориат. Возможно, на гобелене он был не такой, каким много раз являлся им обоим в действительности, но гораздо красивее.
— Когда я вышивала, — призналась Галадриэль, — то вспоминала наши с тобой прогулки. Иначе не представляю, как бы я смогла закончить работу и не показать всю охватившую королевство тьму.
— Удивительно, — пробормотал ее муж, по-прежнему не отрывая взгляда, и, подойдя вплотную, провел по узору пальцем.
Нолдиэ зарделась от удовольствия.
На шелковом полотне пели, рассевшись в кронах деревьев, птицы, свет играл, пробиваясь сквозь листву, в траве, и было острое желание зажмуриться, до того лучи Анара казались реальными. Можно было подумать, что птицы вот-вот вспорхнут, а разноцветные цветы склонят головки.
— Мне кажется — я чувствую аромат и слышу пение, — признался синда.
Из-за кустов орешника выглядывала лань, а ивы склоняли густые тонкие косы к воде и о чем-то шелестели, словно хотели рассказать историю о древних днях или спеть песню.
День на полотне постепенно сменялся вечером, все ярче загорались звезды в пламенеющих розовым небесах, и наконец в траве появлялись светлячки. Гуляли нисси и нэри, танцевали и пели, но самой красивой парой были, конечно же, Келеборн и Галадриэль.
— Я думал, честно говоря, что ты изобразишь короля с королевой или же Лютиэн, — не удержался сын Галадона и, обернувшись, весело прищурился и посмотрел на жену.
Та в голос фыркнула:
— Ни за что! Пусть хоть так, но я выкажу свое отношение к происходящему. Нет, их не будет на моем гобелене, только ты и я.
— Что ж, тебе виднее — ты мастерица. А я со своей стороны такое решение одобряю. Твоя работа действительно великолепная.
Он подошел и, обняв супругу, поцеловал ее ладонь.
— Благодарю, мельдо, — прошептала она.
— Значит, в путь.
— Да, пора. Твои родители отправятся с нами?
— Нет, — вдруг решительно ответил он. — Они, так же как и Галатиль, останутся тут, в Минас Тирит.
Нолдиэ в раздумьях нахмурилась:
— Но согласится ли твой брат с таким решением?
— Ему придется, — уверенно сказал Келеборн. — Я объясню. Конечно, если в Дориате со мной что-то случится, отец с матерью не должны потерять сразу обоих своих сыновей. Пусть хоть один останется жить.
Нолдиэ показалось, что само мироздание вздрогнуло и зазвенело, громко расхохотавшись.
«Наверное, тяжело возвращаться в родной дом и ждать от этого смерти», — подумала она.
Протянув руку, она погладила ласково мужа по щеке. Келеборн в ответ наклонился и поцеловал любимую в шею. Та шумно выдохнула и, потянувшись, развязала ремешок доспеха. Тогда он подхватил жену на руки и понес ее в покои. Начать собираться в дорогу они вполне могут и завтра. И в любом случае, сначала им нужно будет попрощаться с родными. Возможно, навсегда.
Лютиэн задумчиво и с несколько отрешенным видом шла по длинным коридорам Менегрота, иногда останавливаясь и словно удивляясь, почему и как она оказалась именно здесь. Мелодия, непохожая ни на одну из баллад Даэрона, настойчиво звала ее вперед, однако нечто внутри нее противилось и пыталось отторгнуть навязчивый мотив. Похожее чувство принцесса испытала в прошлый раз, когда осталась с менестрелем наедине. Тот, словно послушная кукла, исполнял ее капризы, терпел очередные порезы и болезненные ласки, однако пытался сопротивляться, пока не потерял сознание. Именно тогда дочь Эльвэ ужаснулась представшей ее глазам картине, словно и не видела до этого, будто не она сама еще пару мгновений назад находила особое наслаждение, причиняя боль и ловя стоны отнюдь не удовольствия. Однако и тогда, похожий мотив заглушил ее сомнения, а позже, когда Лютиэн поведала о своих тревогах матери, Мелиан развеяла все ее сомнения, убедив дочь, что та еще просто не привыкла и не ощутила всю прелесть подобных встреч, а чтобы у принцессы не осталось и тени сомнения, майэ научила ее, как и во что можно потом превратить выплескивающиеся из менестреля эмоции. Заклинания необычайно понравились ей, и вскоре мучительные для Даэрона встречи продолжились.
Теперь же Лютиэн с удивлением обнаружила себя у входа в тронный зал.
«Странно, впрочем, почему бы мне не поговорить с ада, если уж все равно я пришла сюда», — подумала она, и стража по ее сигналу распахнула двери.
Тингол замер перед вышивкой, подаренной ему Галадриэль, и его дочь была уверена, что никогда не видела на его лице такого покоя, гармонии и… счастья. Даже когда раскрасневшаяся и довольная Мелиан выходила из зала, глаза отца так не сияли.
— Рад видеть тебя, моя родная, — тепло поприветствовал он. — Ты только посмотри, какая красота!
Лютиэн что-то вспомнила. Какой-то разговор с Артанис. Она даже хотела чем-то помочь. Вроде бы. Навязчивый мотив зазвучал громче.
— О, ада, вышивка удивительно хороша!
