Беспокойство даже на несколько дней отступило, сменившись довольно бодрым настроением, как всегда бывало после бесед с сыновьями. Однако затем захлестнуло нолдиэ вновь, намного сильнее и отчетливее. Она была нужна, ее почти что просили о помощи, но как-то невнятно, словно неосознанно.
Понимание пришло неожиданно и во сне. В грезах, ниспосланных Ирмо, Нерданэль вновь бродила по прекрасному, еще благому, краю, озаренному светом Древ. Она была юна и очень счастлива, ведь гуляла нолдиэ вместе со своим любимым мужем.
Сердце забилось быстрее и болезненней. Полдень Валинора сменился липкой серой паутиной, опутавшей весь мир, ставшей самим миром. Уродливые переплетения, грубые узлы, лишь отдаленно напоминавшие какие-то узоры.
«Изнанка. Словно вышивка с обратной стороны», — подумала во сне Нерданэль.
И озаренная этой догадкой стала пробираться дальше, силясь понять, что изображено на этой странной работе.
Фэа стремилась вперед, торопилась успеть, пока лучи Анара не пробудили нолдиэ. Она должна была пробраться сквозь омерзительно липкие нити, складывавшиеся в изображение грозных тварей с бичами, чтобы успеть достичь центра и…
Мириэль, продолжавшая саму себя называть именно этим именем, неожиданно вздрогнула и уколола палец. Капля алой крови упала на гобелен и мгновенно впиталась в ткань, в нити, складывавшиеся в изображение ее сына.
«Если бы я только могла помочь тебе, мой родной», — тяжко вздохнула она, не замечая, что кровь продолжает падать на полотно.
— Мельдо! — неверяще воскликнула Нерданэль и проснулась.
«Его я узнаю любым, — подумала она, открывая глаза и удивляясь пережитому во сне. — Что означали эти нити и почему я все же смогла разглядеть там мужа? Я точно чувствовала, что некие силы мешали, не давали мне понять, кто спрятан среди тех тварей».
В раздумьях Нерданэль встала и, приведя себя в порядок, решила вновь отправиться на запад, во владения Намо — пусть сам владыка Мандоса даст ей ответ.
— Что ж, и этот песок тоже совершенно никуда не годится, — вздохнула Ненуэль.
Подойдя к окну, она осмотрела получившийся образец на свету, словно лучи Анара могли превратить его из мутно-зеленого в прозрачный.
— Все дело в примесях, — пояснил Фернион и виновато пожал плечами, как будто в неудаче была его личная ответственность. — Это они дают стеклу такие оттенки.
— И с этим ничего невозможно поделать?
Ненуэль нахмурилась и пристально посмотрела на учителя.
Печь в углу дышала жаром, за окном сияло яркое, теплое лето, и дева, отерев со лба капли пота, решительно распахнула окно, впуская в мастерскую прохладу.
— Не знаю, — признался мастер. — В Амане у нас не было надобности решать такие проблемы — там можно было в любой момент набрать в любых количествах самого лучшего, чистейшего песка.
— Тогда, — задумалась она и закусила губу, — стоит объехать еще раз Тумладен. Вдруг где-то есть не замеченные ранее залежи.
— Сомневаюсь.
— Однако попробовать стоит. Или же…
Она не договорила, оборвав себя на полуслове, и, сбросив кожаный фартук, выбежала из мастерской. Остановившись на пороге, вдохнула полной грудью и, приставив ладонь козырьком к глазам, посмотрела сквозь резную крону липы на небо. Мысли летели куда-то вперед подобно табуну коней, и фэа стремилась за ними следом. В воображении вставали заманчивые картины того, как заиграют городские мозаики, если задуманный ею план удастся. Но для этого нужно суметь сделать в условиях закрытого от всего остального Белерианда города прозрачное, качественное стекло. Лишь тогда придет время для иных опытов.
Воодушевившись, Ненуэль, как в детстве, запрыгала вниз по ступенькам на одной ножке, а потом побежала к дому, смеясь и радуясь посетившей ее идее и отличному солнечному дню. Когда закончился квартал мастеров, она свернула на одну из уютных, обсаженных деревьями улочек, и, перемахнув через невысокий пока палисадник, влетела в дом.
— Атто! — закричала она, широко распахнув дверь.
Глорфиндель, читавший у окна какой-то свиток, вздрогнул от неожиданности и вопросительно посмотрел на дочь:
— Что-то случилось?
— В том-то и дело, что нет.
Ненуэль прошла к окну и, сердито сдув с лица выбившуюся из-под налобной ленты прядь, прислонилась к стене. Обстановку комнаты можно было назвать красивой. Деревянный стол, изящные стулья с резными спинками, мраморный камин, по случаю лета погашенный, полки со статуэтками. Правда, аммэ считала, что не хватало мягких диванов и подушек, но нисси Ондолиндэ пока не успели изготовить так много тканей, чтобы хватало на всех жителей города. Сама же Вилваринэ успевала только шить новые наряды для себя, мужа и дочери.
— А если чуть поподробнее? — полюбопытствовал Глорфидель, откладывая письмо.
Ненуэль заглянула внутрь оного, но ничего занятного, к своему огорчению, не обнаружила — всего лишь что-то про оружие и доспехи для Дома Золотого цветка. Отец проследил за ее взглядом и усмехнулся.
— Понимаешь, — наконец заговорила дева, — стекло из местного песка выходит плохое — или зеленоватое, или мутно-синеватое.
— А тебе какое нужно?
— Прозрачное.
— Да, проблема…
Глорфидель встал и прошелся по комнате.
