— Та, кого я встретил в горах.
Спустя несколько минут эльфийка ненадолго ушла, оставив потрясенных гномов приходить в себя, а Балин, дождавшись удобного случая, спросил Куруфина:
— А что, твоя жена тоже разбирается в горном деле?
«А по виду не скажешь, — подумал он. — Такая хрупкая!»
Лорд Химлада кивнул:
— Да, в числе прочего. А еще она плотник, резчик по дереву и вышивальщица.
«Значит, эльфийки ничем не уступают нашим женщинам», — подумал он с уважением, невольно вспомнив свою сестру, которая в молодости была искусным кузнецом. Вслух же сказал:
— У тебя замечательная супруга!
Остальные гномы при этих словах согласно загудели. Куруфин кивнул в ответ:
— Благодарю.
Первая встреча с лордами была закончена, и эльфы показали гостям отведенные им покои, а после проводили в зал, где их уже ждал уставленный яствами стол. Однако гномы еще долго разговаривали, делясь впечатлениями об оказанном им приеме и о прекрасной жене одного из лордов.
Когда утихли наконец разговоры о появлении на встрече гостей Лехтэ, настала очередь обсудить цель визита наугрим в Химлад. Балин не скрывал, что подгорный народ заинтересован в хороших отношениях и хотел бы поставлять руды и самоцветы, коими так богаты их горы. «А так же все, что заинтересует лордов», — сказал старик и хитро прищурился.
— Быть может, господину понравится мифрил? — спросил он. — Это необыкновенный металл — гораздо лучше всех прочих по качеству. Уверен, что вы по достоинству оцените его, стоит лишь взглянуть на этот поистине дар Махала!
Куруфин кивнул в ответ, стараясь понять, что за дивные свойства придал тому металлу Аулэ и не слишком ли преувеличивают его достоинства наугрим.
Как ни хотелось Искуснику продолжать беседу в зале, рядом с супругой, чье присутствие делало порой трудные переговоры с гномами если не легкими, то намного более приятными, но стоило помнить и о договоренности. Легкий свет, исходивший от любимой, согревал его фэа, и Куруфин невольно улыбался, стараясь почаще смотреть на Лехтэ, однако все же именно он первым поднялся из-за стола и предложил продолжить беседу в мастерских, как они с братом изначально планировали. Балин охотно согласился.
Разговор продлился намного дольше, чем того можно было ожидать. Мудрого гнома явно удивил тот факт, что эльфийский лорд хорошо разбирался в кузнечном искусстве. И не только в нем.
«Похоже, он прежде был не самого высокого мнения о нолдор», — предположил Куруфин и был уверен, что недалек от истины.
Тьелпэринквар, подошедший немногим позже, охотно поддерживал разговор, задавая вопросы и подчас споря. Но только с наугрим. Отца он поддерживал всегда и во всем. Балин же со свойственной подгорному народу простотой несколько раз, не стесняясь, его похвалил.
Наконец, спустя несколько дней, Искусник вполне уверился, что мифрил и в самом деле тот металл, который стоит своей цены, пусть даже она и показалась ему сначала невероятной. Гномы же смогли убедиться, что и среди эльфов есть те, чьим мнением о рудах, минералах и всем том, в чем они себя считали непревзойденными мастерами, стоит дорожить.
Когда минула еще неделя, лорды решили порадовать гостей, да и самим немного отдохнуть, отправившись на прогулку.
Тьелпэ быстро спустился вниз, желая лично подготовить лошадей для отца с матерью и для себя с дядей, если тот еще не оседлал своего скакуна.
Вскоре Куруфин и Лехтэ уже гарцевали на нетерпеливо перебиравших копытами скакунах, гномы грузно взбирались на пони, а Тьелкормо все не было.
«Ты где, торон?» — потянулся к нему осанвэ Искусник, не забыв перед этим проверить кольцо с кристаллом.
«Отправляйтесь без меня», — отозвался Охотник.
«Что случилось?» — эмоции брата очень не понравились ему.
«Меня предали», — с глухой болью донеслось в ответ. Все дальнейшие попытки связаться с Тьелкормо блокировались аваниром.
Гномы загудели, чувствуя некоторое замешательство лорда, и принялись обсуждать происходившее на своем языке.
— Как жаль, что я ни слова не понимаю, — произнес сын, обращаясь к одному из наугрим.
Тот ответил ему на синдарине. Куруфинвион поблагодарил, однако добавил:
— Было бы здорово, если бы я мог понимать ваш родной язык.
Омраченный и обеспокоенный произошедшим с братом, Куруфин все же приказал отправляться, перед этим попросив сына остаться и по возможности выяснить, что произошло с дядей.
Гномы с любопытством осматривали окрестности, то и дело уточняя, что из увиденного ими дело рук нолдор, а что существовало еще до них. Куруфин старался делать вид, что в отсутствии брата нет ничего неожиданного или незапланированного, однако фэа не могла успокоиться. К тому же один из гномов по имени Дори постоянно хмурился, особенно когда речь заходила о девах нолдор и их трудах во имя процветания Химлада. Искуснику были крайне неприятны взгляды, какие порой тот бросал на Лехтэ. Презрение и неприязнь явственно читались в них, когда гном думал, что никто на него не смотрит. Не иначе как желая сгладить впечатление, Дори неожиданно спросил нолдо:
— Правильно ли я понимаю, лорд Куруфин, что по ту сторону реки также находятся ваши владения.
