«Странно, когда мы только возвращались домой, я думал, что, как обычно, скажу положенные слова, какое-то время побуду со своим народом и потом, тоже как всегда, уйду на стену, чтобы издали глядеть на друзей и на Врага. Финьо-Финьо, что ты со мной в очередной раз сделал», — улыбаясь думал Майтимо, осознав, что хочет праздновать вместе с нолдор Химринга.
Времени на сборы было немного, а потому он решил в последний день праздника лично приготовить угощение для всех желающих, а пока что… вперед, к свету! Прославлять Анар, чьи золотые лучи щедро дарили тепло, обещая в дальнейшем богатый урожай.
Нолдор встретили своего лорда радостными приветствиями и тут же воцарилась тишина — в ожидании речи.
Однако Маэдрос на этот раз удивил всех. Он запел. Конечно, старший сын Фэанаро не обладал таким великолепным голосом, как Макалаурэ, однако его искренний порыв, его чувства и эмоции, которые он вложил, свершили практически невозможное — все нолдор, что собрались на праздник, подхватили мотив. Каждый вплетал свои слова, свои чаяния и надежды, но неизменно все они славили жизнь и свет.
Так прошла сама короткая ночь. И с финальный аккордом песни золотой луч разрезал тьму ночи, возвещая победу над ней.
— Пора возвращаться назад, в Менегрот, — вздохнула Галадриэль и посмотрела на мужа.
В лазурной синеве небес плыли легкие облака, ивы тихонечко шелестели, будто прощались. На сердце лежала тяжесть.
— Пора, — подтвердил Келеборн, нахмурившись. — Но так ли уж необходимо направляться сразу туда?
— Что ты имеешь в виду? — удивилась жена.
Муж не ответил. Легко вскочив на ноги, он протянул руку:
— Дай твой браслет.
Нолдиэ просияла, поняв, что он собирается сделать. В самом деле, за волнением она совершенно забыла об этом важном деле. Недели, проведенные на острове посреди Сириона, были до краев напоены счастьем, так что возвращаться в реальный мир с его горестями и бедами немножко не хотелось.
Галадриэль сняла браслет и протянула мужу. Он взял его и, поблагодарив кивком, направился к реке. Вода тихонько поблескивала, словно нежилась в лучах Анара, и тьма здесь и сейчас казалась невозможно далекой.
Присев на корточки, Келеборн коснулся ладонью поверхности воды и закрыл глаза. С уст его сорвались первые тихие слова Песни, и его супруга в который раз невольно отметила, какой же красивый голос у ее мельдо.
Отделанная серебром голубая куртка подчеркивала достоинства фигуры. Волосы свободно рассыпались по плечам, а лицо словно светилось изнутри. Все это, и еще нечто, идущее из глубины существа Келеборна, заставляло сердце Галадриэль восторженно трепетать.
Почувствовав ее взгляд, он обернулся и улыбнулся ей.
Слова Песни зазвучали громче. Сирион заискрился, и нолдиэ на миг показалось, будто золотой браслет пошел легкой рябью. Одно мгновение, и все смолкло. Повисла густая, всеобъемлющая тишина. Галадриэль тряхнула головой, и, словно в ответ на это движение Келеборн вновь вскочил. Подойдя к жене, он поцеловал ее, и та ласково обняла его за плечи:
— Так что ты имел в виду насчет маршрута?
Синда улыбнулся и провел рукой по волосам супруги:
— Всего лишь хотел предложить навестить Маблунга.
— А… — начала было дочь Арафинвэ и смолкла.
Ее муж протянул браслет и выразительно указал на него взглядом.
— Да, в самом деле, — согласилась она, поняв, что любимый имеет в виду. — Мы очень давно не видели наших товарищей.
— Тогда собираемся!
Он еще раз коснулся губами щеки любимой и принялся укладывать вещи в сумку. Галадриэль ему помогала, и спустя час они вывели из зарослей лодочку. Ту самую, на которой приплыли. Нолдиэ сидела на корме и неотрывно смотрела на удалявшийся островок.
— Наверное, это самое волшебное место в Дориате, — наконец сказала она.
— Согласен с тобой. И мы еще непременно вернемся сюда.
— Приложим все силы!
Спрятав челнок на противоположном берегу в зарослях, они надели сумки на плечи и, взявшись за руки, пустились бегом.
Ветер свистел в ушах, мелькали деревья, цветущие кустарники, заросли камыша. Путь был не близок — предстояло миновать лес Хирилорн, а затем Нельдорет.
Дни сменялись днями. Анар и Исиль не единожды приходили на смену друг другу. По вечерам двое путешественников останавливались, разбивали лагерь, и тогда Келеборн отправлялся на охоту. Галадриэль обычно занималась обустройством, собирала окрест обильно росшие ягоды. К тому моменту, когда в их походном котелке начинала булькать вода, появлялся супруг.
— Долгий у нас получился путь, — заметила как-то она, сидя у костра и глядя на огонь.
Синда поднял взгляд и лукаво прищурился. Галадриэль в ответ насмешливо фыркнула, а после в голос рассмеялась. Прозрачно-серые глаза Келеборна манили, и голова ее немного кружилась. Протянув руку, она погладила его волосы, и тогда муж, придвинувшись ближе, обнял ее. Дочь Арафинвэ довольно вздохнула и устроила голову у него на плече.
Над их головами мерцали звезды, совершенно такие же, как в начале мира.
— Хотела бы я, — сказала вдруг она, — чтобы у нас был ребенок. Дочка, похожая на тебя. Но это пока невозможно.
Келеборн вздохнул:
