— Что ты такое говоришь? — голос Финголфина наполнился гневом и беспокойством.
— Это долгая история. Я расскажу тебе все, что мне известно самому. А пока что я хотел бы воспользоваться палантиром…
— Майтимо подождет! Я хочу знать, что с моей дочерью! Ты теперь сам отец и должен уже понять…
— Хорошо, — согласился он. — Пройдем в кабинет. Разговор предстоит долгий, а нам не стоит утомлять Армидель.
Со вздохом удовлетворения Ненуэль загасила огонь в печах. Длинный день подходил к концу, а вместе с ним и работа.
Подойдя к низкому мраморному столику у стены, она с удовольствием поплескала себе на лицо, смывая усталость и пот. Теперь ее смальта насчитывала несколько тысяч оттенков, и вскоре она сможет, наконец, переложить заново мозаики Ондолиндэ, сделав их более яркими и красочными. Такими, какими они были задуманы ею изначально.
За окошком буйно цвели вишни. Лучи Анара, опускавшегося постепенно к пикам круговых гор, оттеняли нежные лепестки и делали картину поистине удивительной.
«Стоит, пожалуй, немного прогуляться», — подумала дева.
Еще лучше было бы позвать с собой Идриль, но подруга работала над одной из галерей дворца и отвлекаться на пустяки, конечно же, не захотела бы.
Достав из деревянного резного ларца жемчужные шпильки, она переплела заново волосы, заодно украсив их. Кожаная налобная лента, уже порядком поизносившаяся, отправилась в ящик стола. На ходу сунув в рот лембас, Ненуэль распахнула дверь мастерской и выбежала в сад. Отчего-то хотелось петь, а в сердце поселилось и с каждой минутой все больше росло предвкушение чуда.
«Что-то произойдет? — гадала она. — Фэа чувствует? Или это просто радость от окончания долгой работы?»
Ответа ей, впрочем, пока было знать не дано, поэтому она, прикрыв глаза, вдохнула полной грудью пьянящий аромат цветов и неспешно отправилась вглубь сада.
Над цветами примулы сосредоточенно жужжали шмели, и дева, остановившись, некоторое время любовалась их маленькими мохнатыми тельцами.
В этот момент неподалеку раздался чуть слышный шорох, и Ненуэль, подняв глаза, увидела Эктелиона. Поняв, что его присутствие обнаружили, он сделал шаг вперед и, прижав ладонь к груди, склонил голову:
— Alasse. Позволишь составить тебе компанию?
Дева вздохнула. Вдруг показалось, что свет Анара померк до срока, но отказать в столь малой просьбе тому, кто был ей всегда добрым другом, она не могла.
— Разумеется, лорд Эктелион, — ответила она.
— Благодарю. Я не буду тебе докучать, обещаю.
— Я… — начала она было, желая опровергнуть высказанное предположение, и растерянно замолчала, вдруг потеряв мысль.
— Как твои успехи в создании смальты? — спросил Эктелион, и Ненуэль, оживившись, принялась рассказывать о своих последних завершающих опытах.
Мастерица бурно жестикулировала, помогая себе руками, и на лице ее вскоре заиграла вдохновенная, счастливая улыбка. Она повернулась к спутнику, вряд ли, впрочем, видя его в этот момент, ибо думы ее витали в своем, далеком от сада и вишен мире, и свет ее глаз изгнал наконец с его лица печаль.
Вдруг Ненуэль вздрогнула. Внезапно остановившись, словно споткнулась о камень, она подняла глаза к небу и к чему-то прислушалась.
— Что случилось? — спросил Эктелион.
Спутница его некоторое время молчала, и на лице ее постепенно проступала радость.
— Вы слышите? — спросила она.
— Что именно?
— Голос.
— Нет.
— Мужской. И он словно зовет меня.
Ей вдруг почудилось, что голос этот она уже слыхала однажды.
«Это он?»
Она вновь прислушалась, на этот раз еще внимательнее. Звуки стали громче. Теперь она была уверена — в интонациях нэра различались любовь и нежность. Тот, кого она звала. Вдруг показалось, что ее фэа окутали чем-то пушистым и теплым и укачивают, напевая ласково на ушко.
«Ненуэль…» — различила она и, не сдержавшись, радостно вскрикнула:
— Это он! Это он! Наконец… Я уверена!
Порывисто прижав руки к груди, она побежала вперед, не разбирая дороги. Туда, где ей слышались звуки родного голоса. Эктелион постоял, провожая деву взглядом, и, убедившись, что она скоро пришла в себя и, напевая тихонько себе под нос, направилась домой, постоял еще немного и, тяжело вздохнув, отправился бродить по городу.
Закат прогорал, и его последние отблески играли на хрустальных шпилях. Голубизна неба уступала место черному покрывалу ночи. Фэа болела и кричала, уже почти привычно. Идти отдыхать совершенно не хотелось, и лорд Дома Фонтанов, некоторое время бесцельно гулял по засыпающему городу, пока не обнаружил себя у дома Ненуэль. Он сел на скамью и принялся глядеть на ее окна. Мысль, что вместе с возлюбленной ему никогда не быть, заставляла сердце стенать и плакать.
Дверь отворилась, и хозяин, спустившись вниз, расположился рядом с ним. Оба молчали. Наконец, Эктелион поднял взгляд и посмотрел в серьезное, печальное лицо друга. Губы Глорфинделя были плотно сжаты, а брови нахмурены. Порывисто вскочив, он прошелся туда-сюда, потрясенно развел руками и обессилено облокотился о ствол ближайшего дерева, и с губ его сорвался судорожный вздох.
