Вдалеке, на расстоянии половины лиги, там, где в мирные годы у подножия гор бил родник, зияла пропасть. Туда-то и теснили падшего майя гондолинцы. Они наступали, одновременно отражая удары огненного бича, и вот уже их доспехи покрылись многочисленными подпалинами.
На помощь к Хурину и Хуору наконец подошли нолдор, и оба брата, с облегчением вздохнув, поспешили к Эктелиону и Глорфинделю.
В вышине звонко, радостно пропел рог нолдор, выпуская из крепости еще один отряд, и Готмог, крикнув что-то непонятное на жуткой смеси валарина и темного наречия, с размаху кинул молот вперед.
Хурин закричал — ноги его оказались придавлены, их полностью размозжило ниже колен. Хуор, Эктелион и Глорфиндель бросились на балрога одновременно, поражая его ударами с трех сторон.
В нескольких шагах за спиной твари уже зиял обрыв. Глорфиндель толкнул ее, закричав от острой боли в ладонях, а Эктелион, размахнувшись, полоснул рауко мечом по ногам. Балрог взмахнул руками, словно пытаясь ухватиться за что-то, и огненный бич обвился вокруг тела Хуора, увлекая его вместе с собой на каменистое дно.
Эльфы кинулись к краю обрыва, пытаясь что-нибудь разглядеть, но увидели лишь тело адана, насаженное на острые пики скал. Рядом лежала разбитая, мертвая фана балрога.
Тем временем нолдор уже несли в крепость лишившегося обеих ног Хурина, а ирчи, увидев гибель своего предводителя, бежали в панике. За ними бросились, преследуя, отряды Финдекано и Турукано.
— Но битва еще не завершена, — заметил Глорфиндель.
— Согласен.
И оба поспешили пока вернуться под защиту стен.
Нолофинвэ смотрел на выжженные поля и холмы и вспоминал, как совсем недавно огонь медленно приближался к склонам Эред-Ветрин. Он пожирал все живое на своем пути, оставляя после себя черную, мертвую землю. Колдовское пламя легко преодолевало рвы и песчаные насыпи, жадно устремляясь к северным фортам нолдор. Увы, противопоставить ему было нечего, и Нолдоран в очередной раз с горечью и болью возвращался к своему разговору с Куруфином.
«Он обещал. Сказал, что верные уже везут защиту. А вышло…»
— Я знаю, о чем ты думаешь, отец, — тихо произнес Финдекано, приехавший час назад из северного форта. — Мы защитили от огня крепость и все поселения, что находятся к югу от нее.
— Он мог поторопиться! Почему…
— Ты ведь сам знаешь, как все было. Поверь, Курво сейчас в Химладе…
— Его там нет!
— То есть? Где он тогда?
— Тэлуфинвэ, оставшийся там за главного, не изволил мне ответить — вызов принял один из их верных.
— Не знаю, что и думать, отец, — пожал плечами Финдекано. — Но прошу, направь свой гнев на Моринготто, а не на родичей.
— Я очень постараюсь. Но после того, как сгорело два наших северных форта…
— Атар! Неужели никто не спасся? — воскликнул потрясенный Фингон.
Нолофинвэ лишь покачал головой.
— Пламя распространялось слишком быстро, — с горечью произнес он.
Огонь, подошедший тогда к склонам, замер и постепенно угас, сдерживаемый горами и все же собранной установкой. Нолдор радовались и одновременно скорбели о погибших в пламени воинах дальних застав. Однако времени горевать у них не было — темное войско наступало.
Лучники день за днем прореживали ряды ирчей, но, казалось, на тех же местах вырастали новые, словно из-под земли. Тролли катили осадные машины и новое мерзкое изобретение Моргота.
— Позволь я скрытно проберусь к этим, — Аракано махнул рукой в сторону уродливых огромных туш.
— Нет, — твердо ответил Финголфин. — Держим оборону со стен.
— Но…
— Никаких «но»! Ты знаешь свое задание. Так исполняй!
Аргон развернулся и вернулся к катапультам, что в скором времени должны были обрушить тяжелые камни на головы врагам.
Барабаны били, орки кричали, и завывали варги. В оглушительном диссонансе звуков то и дело слышался смех падшего валы.
Аракано медленно считал про себя, готовясь отдать команду. Как только враг приблизился и оказался между стеной крепости и отвесной скалой, что возвышалась по другую сторону от прохода, он поднял руку, в которой был яркий светильник. Камни, выпущенные из катапульт, полетели вниз. С противоположной стороны, увидев сигнал командира, нолдор отодвинули заслонку, и огромные глыбы отработанной породы устремились по наклонному желобу на орков.
Твари завизжали, вмиг утратив уверенность. Однако барабаны забили громче, а вскоре раздался оглушительный хлопок. Часть стены Барад Эйтель исчезла в облаке пыли, а когда та осела, Финголфин понял, о чем предупреждал его Маэдрос. Верхняя часть укреплений в том месте разрушилась, не оставив в живых почти никого. Лишь несколько воинов пытались подняться и первыми встретить орков, что уже поднимались по приставленным лестницам.
Аракано был чуть в стороне и потому почти не пострадал. Лишь голова немного гудела, но меч он держал твердо.
— Сталкиваем тварей! Ни один ирч не ступит на эти камни! — прокричал он, не зная, что в другой стороне крепости отец отдает такие же команды и сам одним из первых перерубает штурмовые канаты.
