— Ох, мельдо… — прошептала Армидель, и, погладив любимого по волосам, добавила: — Но, может быть, все еще обойдется.
— Посмотрим. Но на этом новости не заканчиваются. Турукано… Он настаивает, чтобы я принял корону нолдор.
— Как? — поразилась дочь Кирдана. — При живом отце?
— Именно. Он говорит, что спать так, как сейчас, атто может бесконечно долго. Приводит в пример Мириэль.
— Ох, мельдо…
— Признаюсь, мы с ним немного повздорили на эту тему. Я после того разговора прямо посреди ночи собрал верных и уехал к тебе. Но мне кажется, Турьо не отступит — он настроен весьма решительно.
— Где он теперь?
— Пока остался в Барад Эйтель, но вряд ли надолго задержится — он торопится домой, к дочери. И, может, я бы переубедил его, но очень много верных на его стороне.
— Они тоже хотят видеть тебя нолдораном?
— Да. Но я не знаю, что мне делать. А ты?
— Для начала, — Армидель вздохнула и серьезно посмотрела мужу в глаза, — необходимо сообщить Майтимо. Он должен знать такие новости.
— Ты права, — согласился Финдекано.
— А я пока позабочусь об ужине, — эллет чуть улыбнулась и, потянувшись, коснулась губами щеки супруга. — И ты отдохнешь. А после видно будет.
Нолофинвион кивнул и, обняв любимую, крепко поцеловал ее:
— Спасибо, сейчас и займусь.
Сев за стол, он придвинул к себе перо и бумагу, а тем временем Армидель неслышно выскользнула из комнаты и отправилась на кухню, по пути размышляя, чем она может помочь мужу.
«И еще нужно обязательно изготовить плащи для Алкариэль».
— Лорд Тьелпэринквар, вам письмо! — гонец протянул запечатанное послание, и Куруфинвион, сломав печать, торопливо пробежал глазами по строчкам короткой записки.
— Что там? — не выдержал стоявший поблизости Ангрод. — Хорошие вести?
— Более чем, — Тьелпэ поднял сияющий взгляд, и на лице его расцвела радостная улыбка. — Атака войск Моринготто на Хисиломэ отбита, а тот вместе с Майроном убрался назад в Ангамандо. Отец вместе с аммэ возвращается в Химлад.
— В самом деле, — не стал скрывать радости Арафинвион, — великолепные вести. Но это значит, что ты тоже уедешь?
— Да, — подтвердил Тьелпэринквар. — Пора. Отправлюсь, как только соберемся.
Ангрод вздохнул, и Келебримбор посмотрел на него вопросительно.
— Немного жаль, — пояснил тот. — Признаться, я уже успел к вам привыкнуть. Ты великолепный командир и надежный товарищ. Вашей помощи я никогда не забуду. А за балрогов отдельная благодарность.
Тьелпэ в ответ беспечно махнул рукой:
— В конце концов, мы делаем одно дело. И мы родичи.
Он посмотрел на небо и прищурил глаза, полной грудью вдыхая свежий запах подросших трав. Только теперь он понял, как соскучился по миру. Или это по-прежнему давали себя знать последствия битвы и все еще опустошенная фэа.
«Мастер Энвинион, пожалуй, подтвердил бы догадку, — подумал он. — Силы возвращаются медленно, хотя и верно».
Куруфинвион убрал письмо во внутренний карман куртки и отправился дать распоряжения верным. Те обрадовались, предвкушая свидание с женами и детьми. Лорд с чуть заметной улыбкой понаблюдал за ними, а после, увидев в стороне Айвендила в сопровождении своего товарища-адана, окликнул их:
— Ясного дня. Вам обоим тоже не мешало бы отдохнуть, прежде чем возвращаться к службе.
Хотя их лордом был Ангарато, однако в бою оба подчинялись именно Тьелпэ, поэтому он считал, что вправе отдать им сейчас еще один последний приказ.
— Согласен, государь, — Айвендил подошел и с непонятным выражением посмотрел на Куруфинвиона. То ли пытался вспомнить что-то, то ли понять. — Удар Саурона был силен.
Хундад положил руку на плечо эльфа и заверил:
— Я провожу его.
Тьелпэ кивнул в ответ и, попрощавшись, направился вглубь сада.
«Сколь многое произошло за эти недели», — подумал он и, посмотрев в небо, вытянул руки ладонями ввысь, словно хотел поймать ветер.
В памяти одно за другим проплывали события Дагор Морлах, которым он был свидетелем и участником. Прислушиваясь к себе, к шепоту фэа и биению сердца, он думал, что тоже изменился. Однако каким он стал теперь — это еще предстояло осознать. Вот только…
«Мелиссэ, — подумал он, и сердце подпрыгнуло, взволнованно заколотившись, — родная, как сообщить тебе?»
Сам Куруфинвион все еще не был способен послать осанвэ, даже на самое маленькое расстояние. Он шел, пытаясь подобрать хоть какой-нибудь вариант, как вдруг услышал над головой чириканье. Овсяночка сидела на ветке и счастливо пела, на своем птичьем языке рассказывая, что собирается домой, к оставленному гнезду.
— Благодарю тебя! — прощебетала она.
— Я рад, что теперь все хорошо, — ответил Тьелпэринквар.
— Могу я как-нибудь отблагодарить?
— Мне не нужно ничего, — улыбнулся нолдо. — А впрочем….
Мысль посетила его неожиданно, словно удар молнии в грозу, и птичка подалась навстречу в ожидании.
— Ты можешь передать от меня известие одной эллет? — спросил он прямо.
— Какое? — овсяночка покружилась над его головой и села на протянутую ладонь.
Тьелпэ принялся объяснять:
