— Барахира? — удивился лорд.
— Да. Командира ж нашего вы сами вытащили. А он и человек храбрый, еще и женатый. Погиб бы, да и оставил супругу свою с дитем малым одну-одинешенку…
Финрод улыбнулся, давая понять, что все страшное уже позади.
На следующее утро, поделившись запасами провизии и одарив атани оружием, воины Нарготронда попрощались с людьми, пожелав им доброго пути.
Долго еще из уст в уста, от отца к сыну, передавалась легенда, как эльфийский король спас несчастных от жуткой участи. И лишь некоторые не забывали, что и Барахир протянул руку, дабы вытащить тонувшего нолдо. И многим людям больше нравилось это сказание, а то, что правды в нем почти и не было, волновало их мало — на то ж она и небылица, детей малых потешить.
Последний варг упал на землю, и Айканаро спрыгнул с коня.
— Держись! Сейчас, я помогу тебе, — произнес он, наклоняясь над Аракано.
— Ты… вовремя. Благодарю, — тихо произнес Аргон.
Арафинвион ничего не ответил, но задумался, как отвезти кузена подальше от черных врат. В том, что Нолофинвион не сможет ни стоять на ногах, ни сесть в седло, он не сомневался. Между тем с надвратной башни полетели стрелы. Как ни хотелось Айканаро ворваться в Ангамандо и убивать тварей, пока хватило бы сил, он понимал, что жизнь Аракано зависит теперь от его действий.
— Терпи! — бросил он и, прикрыв кузена и себя щитом, поднял раненного на ноги и подозвал коня. Несколько стрел вонзились рядом в землю, еще пара стукнула в металлическую оковку, а одна срезала волосы из хвоста скакуна.
— Терпи! — повторил Аэгнор, вскакивая в седло и подтягивая кузена к себе.
Аргон еле слышно застонал, но сразу сжал зубы и замолчал, не желая отвлекать родича.
Конь быстро уносил нолдор на запад, туда, где еще зеленела трава, не тронутая темным пламенем Моргота.
— Останови, — тихо попросил Аракано.
— В паре лиг будет неплохое место, — ответил Аэгнор. — Туда не должны сунуться ирчи.
— Останови здесь… я… не доеду. Он зовет меня, — голос Нолофинвиона делался все глуше.
— Держись! — Айканаро спешился и, расстелив на земле плащ, аккуратно уложил на него кузена.
— Запомни… и передай всем. Моргот теперь будет хром. Может… пригодится… потом… когда… — Аргон замолчал, жадно хватая ртом воздух. — Оставь… после меня здесь. Не хочу… чтобы видели… таким…
— Ты не… — договорить Аэгнор не успел: Аргон сжал его пальцы и затих, лишь с последним выдохом позвав атто.
Майар Намо, принявшие фэа Аракано, незамедлительно отвели ее в серую унылую комнату, чьи стены были словно покрыты паутиной.
— Отдыхай. Возможно, позже Владыка пожелает говорить с тобой, — произнес один из слуг Мандоса. Аракано ничего не ответил, но, оставшись один, тут же принялся искать выход. Фэа желала обрести свободу и увидеть если не родичей, то хотя бы других нолдор. Неожиданно, когда силы души, казалось, были на исходе, Аргон услышал голос отца:
— Я горжусь тобой…
Как ни пытался Аракано дотянуться до него мыслью, все попытки не увенчались успехом. Его фэа устало прислонилась к стене, проваливаясь в небытие, однако другой голос вернул ее в серую комнату, чья прежде невидимая дверь вспыхнула и белесым пеплом осела на пол.
— Кано? — удивился Аргон.
Фэар родичей собрались у Финвэ, с горечью приветствуя Аракано и спеша узнать последние новости.
Айканаро же в далеком Белерианде похоронил кузена, как тот и просил, и повернул коня на юг — следовало сообщить нолдор о гибели принца и о ранах Врага.
Риан не плакала, опасаясь слезами повредить ребенку, которого носила под сердцем. Только время от времени тихонечко, протяжно выла, глядя на серое, пустое небо за окном и на колышущиеся острые, словно наконечники копий, немного корявые ветки. Сидевшая на лавке у стены Морвен смотрела на родственницу с плохо скрываемым раздражением. Ей явно хотелось поскорее уйти, но она не решалась прямо сейчас оставить молодую женщину одну.
Ребенок внутри беспокойно зашевелился, и Риан, глубоко вздохнув, постаралась взять себя в руки.
«Он должен родиться, — подумала она, — в память о его отце. Род Хуора не может прерваться!»
В мыслях, в придавленной тяжестью горя душе царила гулкая пустота, однако сердце билось, и это биение говорило Риан о том, что она все еще жива.
— Не беспокойся обо мне, — сказала она Морвен, — иди домой. Тебя там тоже ждет… Еще хуже…
Кузина нахмурилась, однако с готовностью поднялась и обернулась в сторону двери:
— Если ты уверена, что сможешь обойтись одна…
— Все будет хорошо, — вновь заверила ее Риан.
— Если что-то понадобится, зови.
— Непременно.
Морвен ушла, а дочь Белегунда подошла к окну и долго стояла, глядя на осиротевшее хозяйство. Как жить теперь, она совершенно не представляла.
«Как странно, — размышляла аданет, — когда Хуор уходил, я все надеялась, что он вернется живым. А теперь… Какой во всем этом смысл?»
Ребенок вновь шевельнулся беспокойно, и мать, вздохнув, положила ладонь на живот. Вот то последнее, что еще связывало ее с этим миром. Но ниточка эта была чересчур слаба.
