— Да. И это одна из причин, почему я не могу сейчас покинуть Ломинорэ — она не перенесет дороги, а бросить ее мы с твоей аммэ не можем.
Сын в ответ лишь пожал плечами:
— В конце концов, ты можешь жить здесь и быть королем. Барад Эйтель просто крепость и, по большому счету, ничем не лучше и не хуже других. Ты же после принятия короны нолдор можешь оставаться в Ломинорэ.
— Так ты тоже считаешь, что?..
Он замолчал, словно не мог себя заставить договорить фразу до конца. Эрейнион подошел к отцу и положил тяжелую ладонь ему на плечо:
— Нолдор нужен король. Подумай об этом, атто.
Финдекано с печалью опустил взгляд, плечи его поникли. Он покачал головой, но сказать ничего не успел: дверь резко распахнулась, и на пороге показалась высокая фигура Турукано.
— Alasse, — произнес он и, подойдя к столу, положил в самый центр его палантир.
— Айя, — поприветствовали вслед за ним хозяев дома Эктелион и Глорфиндель.
Армидель, внимательно осмотрев каждого из собравшихся, вышла из библиотеки и отправилась позаботиться об ужине. Вечер обещал быть долгим и насыщенным.
В саду негромко, протяжно пела флейта. Мерцали звезды, и серебряный свет Итиля, проникая в окно, играл в рассыпавшихся по подушке черных волосах нолдиэ. Проснувшийся Куруфин улыбнулся, бросив взгляд на жену, и, потянувшись, осторожно поцеловал ее обнаженное плечо. Тэльмиэль пошевелилась, и муж прошептал:
— Пора.
— Уже утро? — немного сонно поинтересовалась супруга.
— Пока нет, но если мы чуть задержимся, то можем опоздать на охоту, и тогда Тэльво уедет без нас.
Вряд ли Лехтэ поверила в это, однако, весело рассмеявшись, откинула одеяло и довольно бодро встала с постели.
— Как же приятно спать в своей кровати, а не на камнях, не на лапнике и не в гостевых покоях, — проговорила она.
— Только спать? — полюбопытствовал муж.
— Ни в коем случае, — поддержала жена.
Потянувшись, она быстрым движением растрепала волосы Курво и, подойдя к окну, широко распахнула створки. Дохнуло прохладным ветром и ароматом влажной земли. Лехтэ поежилась.
— Кажется, стоит одеться потеплее, — произнесла она. — Как же быстро наступила осень.
Пение флейты смолкло, зато раздалось ржание лошадей и голоса дозорных.
— Лето еще вернется, — ответил муж.
— Да, конечно.
Они проворно оделись и, захватив оружие, спустились по лестнице и вышли в сад. Там, среди деревьев, был накрыт стол. Мерцали крохотные светильники, спрятавшиеся в траве и среди ветвей, и можно было подумать, что ожидается праздник.
— Как красиво, — улыбнулась Лехтэ и, подойдя, взяла с тарелки маленькую кисть винограда.
— Вам нравится? — поинтересовался Тэльво, выходя из-за раскидистого куста орешника. — Здорово, что задумка удалась. Очень хотел вас порадовать. Битва закончена, и наши земли устояли, несмотря на потери. А Тьелпэ так вообще герой.
— Благодарю, дядюшка, — показавшийся на дорожке Куруфинвион чуть склонил голову в знак уважения и признательности и, поприветствовав всех, потянулся за ломтиком холодного мяса.
— Ты прав, — наконец откликнулся хмурый Куруфин. — Однако…
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — не дал ему договорить Тэльво. — Потому это просто завтрак перед охотой.
В отдалении послышались нежные звуки арфы, и Искусник, прожевав колбаску, протянул руку жене:
— Что ж, раз так, то давай потанцуем, мелиссэ.
— Благодарю, мельдонья.
Она вложила руку, и Куруфин обнял бережным движением ее тонкий стан. Мелодия сразу сделалась громче, и супруги закружились среди обступивших их яблонь. Свет Итиля отражался в наконечниках прислоненных к деревьям копий, отбрасывая яркие блики, однако вскоре он померк, и на востоке начала разгораться нежно-розовая заря.
— Каждый новый рассвет словно первый, — задумчиво произнес Тьелпэ, не сводя с неба глаз. — Уж сколько столетий прошло, а все никак не привыкну!
— Согласен с тобой, племянник, — отозвался Амрас.
И вдруг Тьелпэ начал песнь. Один из тех гимнов, которые сложил Макалаурэ еще у озера Митрим. Он пел удивительно чистым, красивым голосом, и дядя, не слышавший его с тех пор, когда Куруфинвион был ребенком, смотрел не без удивления.
— Пора отправляться, — наконец прокомментировал Тэльво.
Восход прогорал, готовясь уступить место на небе ладье Ариэн. Тьелпэ улыбнулся умиротворенно и замолчал, начав поправлять оружие. На дорожке тем временем как раз показалась Ириссэ с мужем, и компания охотников направилась к ожидавшим их лошадям.
Ворота распахнулись, выпуская лордов и их гостей, и всадники выслали коней рысью по дорожке, вьющейся через поля, в сторону видневшейся вдалеке тонкой полоски леса.
Поблекшие, начавшие увядать травы гнулись к земле. Ветер гнал по воздуху ярко-желтые и алые листья. Анар поднимался все выше, и золотые лучи разливались в воздухе, изгоняя прочь тьму.
— Эге-ге-й! — весело крикнул Тэльво, и Тьелпэринквар рассмеялся.
Аредэль пустила коня еще быстрее, стремясь догнать улетевшую далеко вперед Лехтэ, и нисси первые заметили верных, выступивших из подлеска. Охотники остановились, и старший нолдо принялся объяснять, где и чьи следы они видели.
