— Скажи, почему же тогда я ощущаю внутри пустоту?
Вдалеке пронзительно крикнула чайка. Владыка остановился и, чуть нахмурившись, обернулся к спутнику:
— Потому что ты не туда направил силы. Разрушая что-то ради самого разрушения, ты лишь питаешь это.
— Мы боролись с Тьмой.
— Верно. И она черпала в вас, в вашем гневе силы. Вы победили, но большой ценой. Гнев никуда не ведет, он несет лишь гибель. Ты понимаешь меня?
— Кажется, да, — кивнул Келеборн и вновь обратил взгляд морю.
— Я рад. Сама цель благая, и я искренне желаю тебе и твоим друзьям успеха. Но не о борьбе против Тьмы должны вы думать, а о том, что хотите привести вместо нее.
— О Свете.
— Верно. О свете, о радости. О тех, кого вы намерены защитить от Врага и кто погибнет без вашей помощи. Тогда борьба даст вам силы. Она будет сама вести вас, вы станете союзниками. И радость победы тогда станет полной.
— Я понял тебя, мудрейший, — ответил Келеборн, — и от души благодарен.
— Печально, что Тьма, царившая в Дориате, так затмила ваши сердца.
— Враг силен и коварен.
— Мы должны подумать, как защитить от его происков не только эльдар. Не торопитесь покидать Бритомбар, погостите у нас. Все вместе мы решим.
— Благодарю, Новэ. Мы с супругой охотно воспользуемся твоим приглашением.
Кирдан кивнул и сунул руки в широкие рукава, давая тем самым понять, что беседа о делах пока завершена. Эльфы стояли, глядя в постепенно голубеющие небеса, и думы обоих были устремлены в будущее.
====== Глава 87 ======
Багряная заря, жидко расцвеченная золотыми мазками, расплескалась по крышам крепости Ломинорэ. Налетавший порывами ветер то и дело рвал волосы, плащи дозорных на стенах, а так же листья на деревьях. Нолдор чутко всматривались в даль, выглядывая малейший признак возможной опасности, однако помыслы их были обращены к окну в донжоне, где всего лишь с четверть часа назад погасли светильники. Туда, где всю минувшую ночь шел совет.
Турукано резким движением распахнул окно библиотеки и, полной грудью вдохнув прохладный утренний воздух, пригладил волосы.
— Так что же ты решил, торон? — спросил он, обернувшись к старшему брату.
Финдекано тяжело вздохнул и, опустив лицо в колени, обеими руками обхватил голову. Армидель, присев на ручку кресла, ласково обняла супруга за плечи, и напряженная фигура его вдруг как-то разом расслабилась, словно исчезла туго сжатая внутри пружина.
Глорфиндель уже в который раз покачал головой и прошелся по комнате из угла в угол:
— Мы понимаем ваше горе, государь, и разделяем его, и не менее вашего желаем выздоровления арану Нолофинвэ. Но реальность такая, какая она есть — целители Барад Эйтели уже исчерпали все средства. Вы должны подумать о нолдор.
— Как ты легко говоришь, я поражаюсь! — вспылил вдруг молчавший до сих пор Эктелион. Обхватив себя руками, он выступил из тени и посмотрел прямо в лицо друга. — А ты сам? Ты точно уверен, что сможешь, если понадобится, выполнить свой долг до конца? Долг лорда, сына, мужа, отца… Что сделаешь ты сам, если жизнь не оставит выбора — преодолеть себя или стать негодяем?
Глорфиндель помрачнел:
— Я понимаю, о чем ты. И я от всего сердца надеюсь, что смогу, если понадобится, пересилить себя и поступить, как должно.
Эрейнион подошел к столу и, подняв с пола смятый пергамент, расправил его.
— Иногда наш долг заставляет жертвовать собственными желаниями и чувствами во имя чего-то большего, — проговорил он задумчиво и, подняв голову, посмотрел в укрытую прозрачными туманами даль. — Правитель — тяжелейшая в воплощенном мире работа. Любому мастеру куда как легче…
— Ты прав, йондо, — наконец заговорил Финдекано чуть хриплым голосом, словно очнувшись от выматывающего фэа неприятного сна. Распрямившись, он оглядел немного воспаленным взглядом библиотеку, остановившись на мгновение на каждом из присутствующих. — Вы все правы. И раз так, то пусть будет по-вашему. Я приму корону нолдорана.
— Благодарим тебя, атар, — все так же неспешно ответил Гил-Галад и, подойдя к отцу, положил ладонь ему на плечо. — А если дедушка очнется, то ты всегда сможешь вернуть венец ему.
— «Если»? — голос старшего Нолофинвиона дрогнул.
— Именно так, — неумолимо проговорил сын. — И, разумеется, в том случае, если он сам этого захочет.
— Почему же он может отказаться? — полюбопытствовал Турукано.
Его племянник небрежно пожал плечами:
— Кто знает, какими возвращаются квенди из-за последнего предела, что они думают тогда, как чувствуют. Примеров же не было.
— Да, пожалуй, ты прав.
Тургон выглянул во двор и увидел лица собравшихся на широкой мощеной площадке крепости нолдор. Воины, мастера, целители, девы… Все они стояли, обратив взгляды к окну библиотеки, и по напряженным позам было видно, сколь страстно они теперь ждут ответа. Средний Нолофинвион поднял руку, призывая к вниманию, и крикнул:
— Мой брат согласен принять корону нолдор!
Эльдар разом вздохнули с облегчением и загудели, переговариваясь.
— Да здравствует нолдоран! — первым выкрикнул кто-то.
И остальные подхватили:
— Ура!
— Благодарим!
