— Там, — махнул он рукой в сторону дубовой рощицы, — кабан кормился. На поляну в трех лигах к востоку приходили лани. А чуть дальше на юг у ручья есть солонец.
— Кого выбираем? — полюбопытствовал Тэльво, обернувшись к брату.
— Оленя? — предложил тот.
— Давайте лучше кабана, — в один голос высказались Ириссэ и Лехтэ.
Даэрон промолчал, а Тьелпэ ответил, немного подумав:
— Оленя проще поймать, а кабана интереснее.
Курво перевел мрачный взгляд с сына на жену и только вздохнул:
— Что ж, давайте кабана.
— Тогда я в числе стреляющих! — сразу вызвалась Лехтэ.
— Я с тобой, — не замедлил откликнуться муж.
Тэльво и Даэрон отправились загонять зверя, а остальные тем временем спешились и, отпустив коней, выбрали места.
С севера на юг летел широкий клин птиц, и Тэльмиэль отвлеклась на них, засмотревшись. Ей вдруг показалось, что в их полете есть нечто и от нее самой, что она им сродни.
— О чем думаешь? — спросил Искусник.
— Не знаю, — пожала она плечами. — Но мне вдруг показалось, что они меня зовут куда-то.
Супруги помолчали немного, провожая пернатых путешественниц взглядом, и принялись терпеливо всматриваться туда, откуда должны были показаться загонщики. Время тянулось, словно кусок масла, размазанный по хлебу. Тьелпэ вынул из кармана лембас и, откусив небольшой кусок, убрал остатки.
Вдруг вдалеке послышался треск ломаемых веток и крики.
— Приготовиться всем! — скомандовал Куруфин.
Лехтэ крепче сжала копье, сын, изготовившись, поднял руку. Кабан ломился прямо через кусты, не выбирая дороги. Аредэль, не утерпев, пустила копье в полет, но оно отскочило от спины зверя, лишь чуть оцарапав шкуру. Вепрь с гневом заревел и, развернувшись к новому противнику, ударил копытом в землю. Тэльво и Даэрон с тревогой крикнули и кинулись на помощь Ириссэ. Кабан ринулся вперед, и в этот самый момент в воздухе мелькнула длинная темная тень. Зверь метнулся в сторону, и разом два копья, выпущенные Лехтэ и Тьелпэ, вонзились в клыкастого противника, поразив кабана в мозг и в сердце.
Эльфы одновременно выдохнули с облегчением, а Хуан, встав на землю, отряхнулся и пролаял два раза.
— Охотитесь! — с деланным возмущением воскликнул Турко, выезжая вперед. — И без нас! Как это понимать?
Оглядевшись по сторонам, он широко улыбнулся:
— Alasse. Рад видеть всех собравшихся.
Курво спрыгнул с коня и, подбежав к брату, крепко обнял его:
— С возвращением!
Тэльво же, явно намереваясь последовать примеру Искусника, произнес:
— В конце концов, охота у нас только началась.
Распахнутое окно дышало холодом. Море ворочалось тяжело с боку на бок, плескалось белой пеной на мрамор причалов. На сером предутреннем небе постепенно гасли последние крупные звезды.
Келеборн встал с ложа и, одевшись, накинул на плечи теплый плащ. Галадриэль спала, улыбаясь во сне, и волосы ее разметались по подушке. Некоторое время ее супруг стоял, любуясь, а после прикрыл окно и вышел из покоев. Ответить на его вопросы дочь Финарфина, к великому сожалению своего мужа, не могла.
Шаги Келеборна отдавались легчайшим эхом в огромных, пустых в столь ранний час залах. Встречавшиеся по пути немногочисленные верные Кирдана учтиво склоняли головы в знак приветствия и сторонились, уступая принцу дорогу. Вскоре ноги привели его в парадную гостиную, где накануне владыка принимал их с супругой вместе с леди Бренниль. На низком круглом столе в центре по-прежнему стояла ваза с фруктами, а так же вино и сыр. Келеборн приблизился и, выбрав яблоко, с удовольствием его надкусил. Сладость плода приятно разлилась во рту.
— Я ждал тебя, — владыка Новэ выступил из тени и, кивнув в знак приветствия гостю, сделал приглашающий жест.
Келеборн молча кивнул и отправился вслед за хозяином дворца, чувствуя, что сейчас любые слова будут излишними. Эльфы вышли в сад, где на оголившихся ветвях трепетали на ветру последние листья, и отправились по усыпанной гравием дорожке к морю. Остановившись, они долго стояли, глядя, как волны мерно плещутся у их ног.
— Владыка, — заговорил Келеборн и замолчал, раздумывая, как лучше сформулировать то, что его гнетет.
Однако Кирдан не стал дожидаться вопросов и заговорил сам.
— Погляди, — он обвел широким жестом море и, наклонившись, зачерпнул рукой песок, пропустив его сквозь пальцы, — море истачивает камни, превращая их в мельчайшие частички. Разве оно убивает их?
Новэ испытующе посмотрел в глаза молодому родичу, и тот отрицательно покачал головой:
— Нет, ведь он получает новую жизнь.
— Верно. Рыбы зарываются в песок для нереста, поедают песчинки для улучшения пищеварения. Изменяя что-то ради общей пользы, мы несем благо. Силы, потраченные с пользой, возвращаются к нам сторицей и несут радость сердцу и фэа.
— Понимаю, — ответил Келеборн, — и согласен с тобой.
— Отлично.
Новэ снова сделал приглашающий жест и неспешно пошел вдоль кромки прибоя. Келеборн разглядывал его профиль и думал, что это один из тех, кто видел рождение эльфийского народа и прожил бездну лет, которая даже для бессмертных была весьма и весьма значительной.
«Не так уж много видевших воочию озеро Куивиэнен осталось в живых», — подумал он, и вслух спросил:
