— Я сберегу ее, брат. Враг не получит ни твою любимую, ни ее фэа, — тихо произнес он и вновь вернулся к палантиру, решив поговорить с матерью. Однако, как и несколько дней назад, туманная муть не желала рассеиваться и заполняла собой весь камень. Правда, на этот раз к ней еще присоединился еле слышный скорбный плач.
====== Глава 90 ======
— Прости, мой друг, что тебе пришлось проделать такой длинный путь. Теперь ты отдохнешь, — Тьелкормо спешился и погладил коня по влажной от капель недавно закончившегося дождя шее. Тот тихонько фыркнул и доверчиво ткнулся носом в протянутую ладонь.
Во дворе главной крепости Химлада было тихо. Дозорные на стенах молча всматривались в даль, птицы, нахохлившись, сидели на голых ветках. Камни мостовой в скудных утренних лучах поблескивали замерзшей влагой.
— Пойдем, я отведу тебя в конюшню, — продолжил Турко. — Только иди осторожней.
Он вновь погладил коня по шее, и в этот самый момент услышал удивленный и одновременно радостный голос племянника:
— Дядюшка? Наконец-то! Мы уже начали было переживать.
Тьелпэринквар шел к нему со стороны мастерских, глаза его светились вдохновением, какое Охотник частенько замечал в прежние, более спокойные времена, у отца и у брата. Он уже собирался поинтересоваться, чем именно был занят Куруфинвион, но вспомнил приветственную фразу и решил сначала ответить:
— Меня не было всего пять дней, а не пять лет.
— Вот именно, — неожиданно согласился Тьелпэ. — И ты уехал в самую непогоду, никого не предупредив.
— Твой атто в курсе, чем я занят.
— Правда? — немного удивился младший лорд. — Странно, он не говорил. А впрочем, он был занят в последние дни. А мы с аммэ уже думали, не стоит ли послать тебе кого-нибудь на помощь.
Тьелкормо в ответ небрежно пожал плечами:
— Не стоило беспокоиться, я просто кое-кого ищу у нас в поселениях.
— Кого же? Может быть, я смогу помочь?
Охотник сперва хотел отказаться, но вдруг понял, что именно Тьелпэринквар, пожалуй, и может сообщить ему нечто важное.
«Ведь именно на его плечах уже несколько сотен лет лежат все заботы по снабжению Химлада припасами, — подумал он. — И Тьелпэ лучше, чем кто-либо другой, знает наших верных».
— Я ищу деву, — сказал он вслух, и на лице Куруфинвиона загорелся свет понимания и искреннего участия. — Молодую, должно быть, около пятидесяти лет. Я встретил ее на охоте, но лучница она была весьма неумелая. Еще она сказала, что ее отец погиб.
— Хм-м-м, — задумался Тьелпэ и несколько долгих секунд сосредоточенно молчал. Наконец, он заговорил: — Я знаю трех нисси в наших землях подходящего возраста. Одной из них тридцать семь лет, но ее отец жив. Другой шестьдесят один, и она великолепная охотница. А вот третья, возможно, и подходит под описание. Ей сорок девять.
Сердце Тьелкормо учащенно забилось, дыхание перехватило. Мысль, что он сейчас что-нибудь узнает о своей лесной незнакомке, осветила, подобно ярким лучам Анара, даже самые отдаленные уголки фэа.
— Как ее зовут? — с нетерпением в голосе спросил он.
— Тинтинэ, — ответил Тьелпэ. — Ее селение отсюда в пятнадцати лигах на юго-юго-восток.
Турко прищелкнул языком от досады:
«Как раз там я еще и не успел побывать».
Тьелпэ тем временем продолжал:
— Она любит гулять по окрестным лесам и легка на ногу. Хотя охотиться в самом деле прежде не пробовала.
— Какого цвета у нее глаза? — уточнил Тьелкормо.
Куруфинвион чуть слышно рассмеялся:
— Я не разглядывал, дядюшка.
— Тогда давай я тебе ее сейчас просто покажу осанвэ, а ты скажешь, она или нет.
— Хорошо.
Племянник поправил амулет на пальце и снял щит аванирэ, который, как оказалось, носил совершенно неожиданно для старшего родича. Тьелкормо вызвал в памяти образ своей незнакомки, и через несколько долгих мгновений племянник кивнул:
— Да, это Тинтинэ.
— Наконец-то! — вырвалось у Турко.
Младший родич понимающе улыбнулся, а после лицо его сразу подернулось печалью:
— Хотел бы я, чтобы мне так же легко было найти…
Он не договорил и, попрощавшись, торопливо отправился в донжон. Охотник проводил его взглядом и, с трудом преодолев искушение сразу же вновь вскочить в седло, отправился в сторону конюшен — его другу необходим был отдых.
К вечеру мороз заметно окреп, а ночью начался снег. Он шел, делаясь с каждым часом все гуще и гуще, и скоро укрыл белым покрывалом поля и леса. Тьелкормо стоял в своих покоях у окна и вглядывался в темноту. Мысли его крутились вокруг Тинтинэ: «Как она отреагирует на мой приезд? Вспоминает ли нашу встречу?» Келегорм качал головой и принимался мерить шагами пространство комнаты, с нетерпением поглядывая на небо. Сон не шел.
За два часа до рассвета он оделся и, наскоро перекусив и предупредив о цели своего отъезда верных, отправился на конюшню. Поседлав отдохнувшего жеребца и позвав Хуана, Тьелкормо выехал за ворота крепости и отправился туда, куда неудержимо звали фэа и мысли.
Светало. На чистом розоватом небе постепенно разгоралась заря, искрами отражаясь в белых снежных шапках. Конь легко бежал знакомой дорогой. Турко торопился, чутко вслушиваясь в малейшие шорохи.
