— Хотя я все равно постараюсь успеть первым. В крайнем случае, если не смогу отлучиться лично, пришлю своих воинов или Хуана.
— Я поняла вас, лорд Тьелкормо. Мы будем помнить и ждать.
Он признался:
— Тинтинэ мне очень дорога. Я люблю ее.
Во взгляде нис мелькнуло выражение материнской ласки, она собиралась уже что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась и вбежала дева. Ранвен принялась хлопотать у очага, а ее дочь подошла к возлюбленному и протянула ему готовую работу:
— Ну вот, держи обещанное. Теперь ты сам видишь — ничего особенного.
Тьелкормо взял вещь и, подойдя к окну, внимательно ее осмотрел.
— Ну почему же, отнюдь, — наконец проговорил он.
Нежно-зеленая, подобно молодой листве, ткань, хотя и не несла на себе какого-либо узора, вызывала в памяти шелест деревьев над головой поутру. Она играла переливами, словно ивовые косы покачивались над водой, ловя свет Анара, а плетение нитей основы отдаленно походило на контуры веток. И все же это была просто ткань, не больше и не меньше.
Тинтинэ смотрела на Фэанариона с нескрываемым любопытством, немного наклонив голову на бок, а тот, оглянувшись и убедившись, что Ранвен на них не смотрит, занятая своим делом, подошел к любимой и поцеловал ее в щеку, а затем коснулся губами век.
— Мне и правда очень нравится, — сообщил он.
Тинтинэ счастливо улыбнулась, и ее мать наконец пригласила обоих к столу.
— Пойдем завтра с тобой на охоту? — поинтересовался Тьелкормо, усаживаясь.
— Обязательно, — охотно согласилась его любимая.
— Ты уверена, что сейчас подходящее время? Все же Враг…
— Скажи прямо, ты не хочешь привести в этот мир дитя? — строго и немного горько спросила Ириссэ.
— Любимая, мы же столько раз с тобою говорили… и не только говорили, заметь, — Даэрон подошел к супруге и нежно провел ладонью по ее спине.
— Так что? Ты не ответил, — Аредэль повела плечами, сбрасывая его руку.
— А если завтра, или через месяц, год, два война? Что тогда?
— Как ты понимаешь, мне вряд ли позволят сражаться. Ты… Даэрон, любимый, охота на оленя — твой предел. Ты отлично поёшь, но воин…
— Никудышный, — признал синда. — Да и как менестрель для нолдор я не гожусь.
— С чего ты взял? — удивилась Ириссэ. — Я точно знаю, что многие в Химладе рады твоим балладам.
— Но не твои кузены-лорды.
— Тут другое, пойми, — Аредэль нахмурилась и чуть закусила губу. — У тебя есть брат?
— Да, я же рассказывал, — немного не понял ее Даэрон.
— И у них есть. Был, — с горечью поправила себя дочь Финголфина.
— Конечно, свои родичи — самые лучшие, кто ж тут спорит, но зачем…
— Кано и был лучшим! — Аредэль резко замолчала. — Прости. Зря я затеяла этот разговор. Зря.
Она развернулась и, впившись до боли ногтями в ладони, поспешила к выходу из комнаты.
— Аредэль! Пусть я и никчемный синда, но я люблю тебя! — воскликнул Даэрон и в несколько шагов пересек покои, оказавшись между супругой и дверью. — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива!
— Ты… ты замечательный, добрый, умный, красивый, — повторяла Ириссэ, в то время как ее ладонь скользила по груди мужа, спускаясь все ниже.
— Родная моя, драгоценная, самая… самая… я даже слов не могу подобрать, какая, — жарко выдыхал он ей в шею.
— Мельдо, прошу тебя, — прошептала она, стягивая с мужа рубашку.
— Пусть будет по-твоему, — отозвался Даэрон, опускаясь с супругой на ковер.
— Ты защитишь нас, я не сомневаюсь, — шептала Аредэль, хотя менее получаса назад уверяла мужа в обратном.
— Конечно. Обязательно. Не сомневайся.
Той ночью, у камина Даэрон исполнил свою лучшую балладу, спел песнь истинной любви и прославил жизнь так, как было задумано Единым, а Ириссэ вторила ему, ибо этот мотив предназначался исключительно двоим.
На кончике травинки поблескивала роса. Одна, самая крупная на вид, капля чуть заметно дрогнула и сорвалась, разбившись о мягкую землю. Трандуил улыбнулся и пружинисто вскочил на ноги. С восстановлением обширных Дориатских лесов, пораженных темной магией Мелиан, было, наконец, покончено.
Сквозь зеленые кроны теперь вновь щедро падали лучи Анара, превращаясь в полупрозрачную золотистую пелену. Шумел в трех локтях ручей, плескаясь на камнях, а паучок, свивший паутинку меж двух ветвей орешника, был самым простым охотником на мошек, а не тварью Тьмы, от одного вида которой фэа содрогалась от омерзения, а рука сама собой тянулась к оружию.
Трандуил улыбнулся, некоторое время понаблюдал за паучком и, мысленно пожелав ему хорошей охоты, поправил сумку на плече и отправился в сторону Эсгалдуина. Наконец одно из самых важных дел было закончено.
Некоторое время Ороферион шел шагом, беззаботно оглядываясь по сторонам и невольно замечая попадавшиеся на пути тут и там приметы лесной жизни: след зайца на мягкой земле, хвост исчезавшей в кустах косули, гнездо белки в ветвях сосны. Однако все это было привычным, звери и птицы не разбегались в испуге, а, значит, повода для беспокойства не возникало. По крайней мере, пока.
«Хотя зло не спит, — напомнил себе Трандуил и слегка нахмурился. — И если до сих пор не заявилось к границам королевства, то это вовсе не значит, что о нас забыли».
