— Происходило, — поправил его Фингон. — Мой приемный сын приехал из Бритомбара — он говорит, что волны напели ему о возрождении жены Турьо. Он слышал ее и от моря и впадающего в него ручья. И возродилась она примерно тогда, когда замолчали палантиры. И… я не уверен, но мое сердце чувствует связь между этими двумя событиями. И зло.
— Остается понять, кто за этим стоит, — задумчиво произнес Маэдрос. — Ты же не думаешь, что это Эленвэ разрушила камни, что остались в Амане?
— Конечно, нет! — воскликнул Финдекано. — Но я уверен, что это не дело рук Моринготто.
— Согласен, — он кивнул головой. — На севере сейчас достаточно спокойно. Да и этот плач, что слышится в палантире…
— Ниэнна?
— Скорее всего, — произнес Маэдрос — Только ей-то зачем прерывать связь между нами, изгнанниками, как нас назвал Намо, и оставшимися?
Майтимо замолчал. Финдекано усиленно думал, словно пытался понять, что такого важного он только что услышал. Ответ был близко. Очень.
— Намо, — одновременно произнесли кузены.
— Один из фэантури, — добавил Фингон.
— Как и Ниэнна, — пояснил Майтимо.
— Но зачем? — удивился Нолофинвион.
— Разделять и править.
— Но это… это же сказал Моринготто!
— Финьо, я тебе уже не раз говорил — не верь Стихиям. Мы должны рассчитывать лишь на себя.
— А что будем делать с Эленвэ?
— Она вряд ли захочет тайно пробраться в Белерианд. А Турукано назад не пропустят.
— Думаешь?
— Уверен. Как и в том, что он попытается.
— Да, согласен, — вздохнул Фингон. — Не потерять бы еще одного брата.
Маэдрос вздрогнул, но ничего не ответил.
Разговор вскоре завершился, оставив после себя привкус горечи и безнадежности. Казалось, скорбное пение одновременно раздавалось и в суровом Химринге, и крепости Ломинорэ. Однако Майтимо быстро прогнал наваждение — пламя, что пылало в его фэа, выжгло призрачную муть. Тоску же Финдекано развеяли ласковые руки жены, так вовремя зашедшей в кабинет.
====== Глава 99 ======
Западная сторона озера Иврин была укрыта тенью от высоких, острых пиков Эред Ветрин, столь близких, что казалось, до них можно дотронуться, если вытянуть руку. Однако на восточном берегу, где разбил лагерь отряд Тьелпэринквара, ярко, жизнеутверждающе сиял Анар. Тоненько пел ветер, запутавшийся в длинных косах ив, и фэа эльфа вторила ему, звала в путь, делая вынужденное ожидание практически невыносимым.
— Мой лорд, — Асталион неслышно выступил из подлеска и, став поодаль, посмотрел понимающе и немного сочувственно, — леди покинули Ломинорэ.
Несколько мгновений Куруфинвион молчал, едва заметно хмуря брови и в нетерпении покусывая губу, потом коротко вздохнул:
— Я знаю.
Он поднял взгляд и, заметив недоумение во взгляде, пояснил:
— Я чувствую ее, мой друг.
— Леди Ненуэль? — уточнил тот.
— Да.
Асталион помолчал раздумчиво, затем пересек разделявшее их расстояние и сел неподалеку от костра. Его лорд продолжал:
— Она все время стоит передо мной. Ее голос, ее взгляд. Если это наваждение, то самое лучшее и приятное из возможных. Я безошибочно ощущаю теперь, где она, куда зовет меня сердце. Да, девы покинули теперь Дор Ломин и движутся на восток.
— Это что-то сродни осанвэ? — догадался верный.
Тьелпэ кивнул:
— Ты прав, оно самое. Если поставить аванир, то ее фэа не ощущается, но с этим мне ничего не грозит.
Он выразительно поднял руку и продемонстрировал кольцо-амулет на пальце. Асталион кивнул, показывая, что понял.
— А почему же вы раньше не знали, где леди Ненуэль? — уточнил он. — Ведь вы уже пользовались для общения с ней осанвэ…
— Тогда я еще не любил ее, — пояснил Куруфинвион, — и связь наша была не так сильна. А теперь… теперь люблю.
Лицо его просветлело, взгляд вспыхнул огнем, так что казалось, о него вполне можно обжечься.
— Люблю больше самой жизни, — прошептал Тьелпэринквар и, замолчав, сжал до побелевших костяшек рубашку на груди, словно боролся с приступом удушья.
— Почему она такая, Асталион? — спросил он, устремив взгляд на верхушки ив.
— Кто именно, лорд? — столь же тихо и даже как будто немного ласково откликнулся тот.
— Любовь.
Верный пожал плечами:
— Она всегда разная. К одним она приходит незаметно, так что даже ее появление никто долгое время не ощущает, другим он заявляет о себе сразу во всеуслышание. Иногда она похожа на перезвон колокольчиков, который по мере приближения становится все громче.
— А я? — спросил его Тьелпэ.
— А вы ее искали, звали, ждали. Ждали многие сотни лет, уже хорошо представляя, кому именно хотите открыть свое сердце. Именно поэтому, мой лорд, вас и накрыло теперь ею, словно приливной волной в шторм. И поэтому вы до сих пор никак не можете опомниться и прийти в себя.
Тьелпэринквар легко рассмеялся, а замолчавший Асталион улыбнулся по-отечески. Молодой лорд рывком вскочил и взял лук со стрелами:
— Пойду, поохочусь немного.
— Вы все-таки не хотите навестить вашего родича Финдекано?
— В другой раз, мой друг. Теперь я вряд ли буду приятным собеседником. Если вдруг от него придет какой-нибудь посланник, передавайте ему мои извинения.
— Хорошо, непременно.
