— Согласен с вами. Тогда, если не возражаете, я прикажу известить всех жителей королевства и начать подготовку.
— Благодарю вас!
Голлорион тепло, по-отечески улыбнулся:
— Отдохните пока, государь. О вас и отец с матерью спрашивали.
— Вы правы, я сейчас же пойду к ним, а затем спать.
Они попрощались, и советник вышел. Трандуил же еще некоторое время сидел, обдумывая известия, а после рывком поднялся и покинул кабинет, отправившись в покои Орофера.
— Что-то случилось? — встревоженно спросил Финдекано, увидев во дворе крепости Ломинорэ своего приемного сына в сопровождении части верных.
— И да, и нет, — откликнулся Туор и, спешившись, подошел к отцу. — Alasse!
Тот крепко обнял его в ответ:
— Рад видеть тебя, мой мальчик. Твоя аммэ сейчас в полях вместе в девами. Мы не ждали тебя так рано.
— Все хорошо, мне как раз надо поговорить с тобой.
— Прямо сейчас?
— Да. Я пока сам не понял, как долго смогу пробыть дома.
— Тогда пройдем внутрь, и ты сможешь объяснить все подробно.
Он сделал приглашающий жест, и юноша, поручив своего жеребца заботам подоспевших конюхов, отправился вслед за Нолофинвионом в гостиную. Отделанные деревом стены с резьбой в виде кленовых стволов являли разительный контраст с картиной наполовину разрушенного Виньямара. Туор коротко тряхнул головой, отгоняя неуместное сейчас видение руин каменного дворца и воспоминание о шепоте волн, и подумал: «И все-таки здесь, в Ломинорэ, не в пример уютнее и милей!»
Он улыбнулся и, дождавшись, пока отец устроится в кресле у потушенного до поры камина, сам сел напротив на диван и заговорил:
— Эрейнион остался в Бритомбаре. Он передает тебе самый сердечный привет и это письмо.
Туор сунул руку за пазуху и достал оттуда запечатанный свиток.
— Благодарю, — Финдекано принял послание и уточнил: — Значит, случилось нечто, касающееся лишь тебя одного?
— Верно, атто, — кивнул адан. — Это произошло спустя какое-то время после нашего прибытия. Мы отправились в наше третье путешествие на кораблике, на этот раз на север, в сторону Виньямара…
Туор все рассказывал и рассказывал. Перед ним, словно наяву, вставали скалы Эред Ветрин с горой Тарас, более низкие, чем те, к которым он привык дома. Он слышал шелест набегаемого на берег моря и крики чаек. И ту самую песню, поразившую его до глубины души.
— Так значит, Эленвэ возродилась, — задумчиво прошептал в конце концов Финдекано и, сложив руки под подбородком, нахмурился.
Открылась дверь, и вошедшие верные поставили на столике вазы с фруктами и сыром, а так же кувшинчик с горячим напитком.
— Благодарю вас! — улыбнулся верным юноша.
— Приятного аппетита, — пожелали они и вышли, оставив родичей наедине.
Дождавшись, пока стихнет звук шагов, Туор спросил отца:
— Тебя что-то тревожит?
Съев ломтик сыра, он выбрал миску спелой малины и с удовольствием принялся лакомиться.
— Так и есть, — подтвердил Нолофинвион. — Хотя сама по себе весть о возрождении Эленвэ замечательная. Однако я чувствую связь между нею и тем, что замолчали Аманские палантиры. По всему выходит, что это произошло почти одновременно.
— Но чем возрождение тети Эленвэ могло навредить? И кому?
— Хороший вопрос, йондо. Найти на него ответ — значит узнать врага в лицо.
— Ты думаешь, что тут происки Моринготто?
Финдекано вновь надолго задумался, а потом резким движением покачал головой:
— Сомневаюсь — руки у него не столь длинные.
— Тогда кто же?
— Версия у меня есть, и она мне не нравится, — признался нолдо. — Я должен еще над ней подумать. Но очень уж многое сходится…
Нолофинвион пружинисто встал и прошелся по комнате.
— Что ж, ты прав в одном — Турьо должен знать.
— Так, значит, ты отпустишь меня в дорогу? — обрадовался Туор и обратил на приемного отца по-детски сияющий взор.
Тот покачал головой и посмотрел в ответ ласково:
— Придется — именно тебе открылась песня об Эленвэ, тебе и нести ее. Но ты поедешь не один, а с верными.
— Обязательно, атто!
— И непременно навести Иврин — Владыка Новэ не даст плохого совета.
Туор серьезно кивнул:
— Понимаю. И сегодня же начну подготовку.
— Хорошо. Когда отправляешься?
— Через несколько дней. Постараюсь управиться поскорее.
Финдекано вздохнул:
— Армидель расстроится. Пообещай, что, если будет возможность, ты еще вернешься домой. Нам бы не хотелось прощаться с тобой навсегда.
— Я постараюсь! — порывисто пообещал Туор. — Сделаю все, что от меня зависит.
— Благодарю, йондо. А пока… Отдохни, а вечером устроим маленький пир.
Они поговорили еще немного, а после Туор отправился в свои покои. Финдекано же долго стоял у окна, наблюдая, как постепенно густеет голубизна неба, и хмурая складка не сходила с его лба. Наконец, он принял решение и, развернувшись, вышел из гостиной и поднялся в библиотеку. Сняв с палантира покрывало, он положил ладонь на видящий камень и вызывал Химринг. Однако ответа не последовало. Наконец, спустя значительное время, туман в камне прояснился, и Нолофинвион увидел Майтимо.
— Здравствуй, брат, — приветствовал он. — У меня дурные вести. Эленвэ возродилась…
— Ты так говоришь, словно она причина многих бед нолдор! Финьо, я рад тебе, но объясни, что происходит?
