А музыка над поляной звучала все громче и громче, со всех сторон раздавался веселый смех. Несколько пар танцевали, остальные угощались разложенными на столах десертами, и молодой король, едва с официальной частью торжества было покончено, принялся бродить по поляне между гостей, всматриваясь в фигуры собравшихся. Мужи приветственно кивали ему, жены и девы улыбались, и каждый из синдар вглядывался в лицо нового короля, ища там ответы на свои вопросы, и провожал его взглядом. Внимание гостей оказалось столь пристальным, что Трандуил в конце концов просто встал в стороне, усилием воли подавив малодушное желание сбежать.
— Привыкайте, государь, — прошептал Голлорион, и Ороферион, обернувшись, разглядел на его устах добродушную усмешку.
— Что, так будет всегда?
— Да, ведь вы теперь их владыка.
Несколько мгновений король обдумывал перспективу и, в конце концов, признался:
— В бою как-то проще.
— Согласен с вами.
Мелодии сменяли одна другую, танцующих постепенно становилось все больше. Кто-то пел, вторя музыкантам. Трандуил с облегчением подумал, что праздник, кажется, вполне удался, и уже собирался пойти к столам перекусить, как вдруг увидел прямо перед собой откровенно смеющийся взгляд.
— Государь, вы так и будете тут стоять? — спросила золотоволосая дева с сияющими, подобно праздничным огням, голубыми глазами, напоминающими небо в летний полдень.
Ее золотое, под стать волосам, платье сверкало капельками крохотных алмазов, и вся она напоминала диковинный цветок. Прежде чем ответить, Трандуил позволил себе несколько мгновений полюбоваться отважной незнакомкой, и, наконец, признался:
— Еще не решил. Хотя намерение такое было.
— Ну, разве так можно! — всплеснула руками дева. — Такой чудесный вечер, а вы скучаете!
— А вы что, хотели меня пригласить на танец? — рассмеялся он.
Однако дева не смутилась и, решительно вскинув подбородок, ответила:
— Да! Пойдете?
Она чуть склонила голову на бок и посмотрела на него изучающе. А молодой король вдруг подумал, что не простит потом себе, если откажется, и уверенно проговорил:
— Пойду.
Он улыбнулся тепло и ласково и протянул руку. Дева вложила пальцы, и он, прежде чем отправиться танцевать, спросил:
— Как же тебя зовут?
— Тилирин, — с готовностью ответила она.
— «Сияющая королева», — перевел Трандуил. — Хорошее имя для…
Он не договорил, оборвав себя на середине мысли, и повел спутницу в танце. Она улыбалась ему, и в улыбке этой Ороферион видел чистый и ясный свет. Рука его с удовольствием ощущала сквозь ткань изгиб тонкой талии девы.
— Расскажи о себе, — попросил он.
Тилирин охотно заговорила:
— Я дочь Серегона, самая младшая из всех.
— Вот как? И сколько у тебя братьев?
— Один. И две сестры. Наш дом теперь на берегу Ароса.
Они все говорили, и когда мелодия закончилась, Трандуил не стал торопиться расставаться, а пригласил спутницу на следующий танец. Итиль плыл по небу, заливая поляну и лесные тропинки серебристым светом. Наконец, Ороферион заметил:
— Кажется, теперь моя очередь проявить гостеприимство. Хочешь перекусить? Тут есть замечательные десерты.
— С удовольствием, — откликнулась она.
Они подошли к одному из столов, и Трандуил, выбрав вазочку со взбитыми сливками и ягодами, протянул ее Тилирин.
— Летняя ночь короткая, — заметил он задумчиво.
— Да, государь.
Дева посмотрела вопросительно, и он продолжил:
— Перед рассветом я должен буду петь.
— Гимн Света.
— Именно так. Ты поможешь мне?
— Ты просишь меня об этом? Гимн поет только король.
— Я знаю.
Они замолчали, глядя друг другу в глаза, и обоим показалось вдруг, что за несколько мгновений успели промелькнуть много часов.
— Я помогу, — ответила уверенно Тилирин.
— Благодарю, — чуть склонил голову Трандуил и поинтересовался: — Когда праздник закончится, вы вернетесь домой или останетесь в Менегроте?
— Еще не решили, — призналась дева.
— Я был бы рад, если бы вы задержались.
Небо над их головами чуть посветлело, окрасившись на востоке в нежно-розовые тона. Тилирин улыбнулась:
— Я передам отцу. Не думаю, что он будет возражать.
Трандуил молчал, не зная, что еще сказать, и, наконец, заметил:
— Мне пора.
— Да.
Он отставил в сторону кубок с мирувором и, глубоко вздохнув, вышел на поляну.
«От того, кто задержится до конца праздника, зависит многое, — говорил ему накануне Голлорион. — Любопытство может привести на Лаинглад многих, однако только те, кто принимает тебя, задержатся до рассвета».
Теперь король обвел внимательным взглядом лица гостей и понял, что остались все. И тогда он запел.
Гимн, сложенный еще до восхода светил, звучал в его устах естественно и легко. Он летел над поляной, поднимаясь все выше к небесам, и фэа готова была воспарить вслед за ним. Теперь, под конец этой долгой ночи, он отчетливо понимал — что-то изменилось и в нем самом, и дело было не только в улыбке девы. Нечто невидимое, и в то же время прочное соединило его самого и всех квенди, кто нынче доверился ему.
«Может быть, именно так и становятся королями?» — подумал он и, отыскав взглядом Тилирин, протянул ей руку.
