Тот промолчал, лишь по бледному лицу его скользнула тень, и Глорфиндель ободряюще хлопнул товарища по плечу.
— Открыть ворота! — приказал он, и створки послушно распахнулись, повинуясь знаку Элеммакиля.
Отец Ненуэль миновал арку и прошел туда, где со времен Дагор Морлах не бывал ни разу. Тьелпэринквар выступил вперед, и его верные тенями стали позади своего лорда.
Молчание затягивалось. Два нолдо смотрели испытующе друг на друга, и каждый искал на лице другого ответы на свои вопросы.
— Я люблю ее, — наконец громко, уверенно проговорил Тьелпэринквар и склонил голову, давая понять, что готов принять решение отца своей мелиссэ. — И прошу дать благословение на наш брак.
Лорд Дома Золотого Цветка шумно выдохнул и прошелся перед воротами взад-вперед.
— Она скоро приедет, — признался он наконец. — Но не от одного меня все зависит. Ты сам знаешь, чего боится Турукано.
— Я могу дать слово, что никому не скажу, где был и что видел. От меня дорогу Враг не узнает.
Стражи стояли, с видимым интересом наблюдая за происходящим. Ладья Ариэн медленно плыла над горами, обещая в скором времени скрыться за горизонт. Эктелион стоял в стороне, избегая смотреть в лица гостей. Тьелпэринквар ждал, упрямо глядя прямо перед собой.
— Я не отступлюсь, — наконец проговорил он.
Глорфиндель почти в голос застонал:
— Ну почему, почему моя дочь полюбила именно тебя? Из всех нолдор выбрать…
Он не договорил, решив должно быть, что оскорбления сейчас никому не принесут пользы.
— Я не знаю ответа, — признался Тьелпэ. — Но я счастлив и благодарю Ненуэль за ее выбор.
— Не сомневаюсь, — откликнулся отец. — Что ж, кажется, делать нечего. Что бы ни решил сейчас Турукано…
Глорфиндель рывком снял с пальца серебряный перстень с вырезанным поверх крупного янтаря гербом своего Дома:
— Вот, возьми. Знак моего благословения. Как я понимаю, я вряд ли смогу увидеть свадьбу своей дочери. Но я буду молить Единого о вашем счастье.
— Благодарю тебя! — Тьелпэринквар вновь почтительно склонил голову перед будущим тестем и надел на руку перстень.
— Отец! — нежный голос Ненуэль заставил вздрогнуть обоих нэри. — Так ты согласен?
— Да, — обреченно вздохнул Глорфиндель. — Хотя мне тяжело с тобой расставаться.
Дева подбежала к атто и, порывисто поцеловав его в щеку, посмотрела на Тьелпэринквара. Тот сделал шаг вперед и распахнул объятия.
— Мельдо! — воскликнула Ненуэль и кинулась ему на шею.
Нэр крепко обнял любимую и прошептал срывающимся голосом, зарывшись лицом в ее волосы:
— Родная…
Так они стояли, озаренные слабым светом, подобные вырезанной искусной рукой статуе, и никто из них не заметил, как почти сразу за Ненуэль через ворота прошли ее мать и король Гондолина.
Туор, догадавшись, кого сейчас видит, выступил вперед и склонил голову.
— Так значит, вот ты какой, мой приемный племянник, — заметил Тургон после взаимных приветствий.
Вновь воцарилось гнетущее молчание, пока наконец один из стражей, стоявших у Врат безмолвными тенями, не воскликнул:
— Король, отпусти их!
Тьелпэринквар и Ненуэль вздрогнули, вернувшись, наконец, в реальный мир. Стражи Ондолиндэ зашумели, обсуждая произошедшее, однако большинство встало на сторону влюбленных.
— Мир меняется, — заговорил наконец Эктелион, выходя из тени. — Мы не знаем путей Единого. Теперь судьба отнимает у нас Ненуэль и уводит ее из града. Но пришел другой, кто согласен пройти сквозь Врата и остаться с нами.
Все одновременно посмотрели на Туора. Тот широко и по-юношески беспечно улыбнулся:
— Да, я, пожалуй, пройду через Орфалк Эхор. Интересно же, что там впереди.
— Ты, кажется, говорил про какое-то известие?
— Да, — подтвердил адан. — И все обязательно расскажу.
— Вот видишь, — продолжил лорд Дома Фонтанов. — Не потеряем ли мы больше, если запретим сейчас Ненуэль уйти, а Туору занять ее место?
Он замолчал, и все присутствующие посмотрели на Нолофинвиона в ожидании.
— Что ж, — вздохнул тот. — Это противоречит закону, однако вы не оставляете мне выбора. Раз даже ты, Эктелион, просишь за них… Но ты, сын Куруфина, ты даешь слово, что Враг не узнает о расположении нашего Града?
— Я обещаю, — ответил твердо Тьелпэринквар, — что никому ничего не скажу.
— Я тоже, — эхом отозвалась Ненуэль.
— Тогда уезжайте прямо сейчас. И не останавливайтесь, пока не отъедете от гор на десяток лиг.
— Хорошо. И благодарим за решение.
Верные зашумели, и Асталион приказал выводить коней. Глорфиндель крепко обнял сначала дочь, потом будущего зятя, затем с уезжающими простилась Вилваринэ. Эктелион отошел еще дальше на шаг и крепко обхватил себя за туловище руками. На лице его нельзя было прочитать ничего, и лишь когда Тьелпэринквар уже вскочил в седло, усадив перед собой любимую, лорд Дома Фонтанов воскликнул:
— Сделай ее счастливой! Тогда я все смогу пережить.
Куруфинвион поднял руку в прощальном жесте:
— Я обещаю. Пусть Анар ярко освещает твой путь.
— Márienna, — откликнулся Эктелион.
— Alámenë, — послышались голоса Туора и родителей Ненуэль.
Отряд нолдор выехал из расщелины и, сорвавшись с места, скоро растворился в подступающих сумерках.
