— Палантира у меня нет, а тратить силы лишний раз на осанвэ нет смысла. Расскажу потом обо всем сразу, чуть позже, после встречи с королем.
Рассвет разгорался, скоро небо из фиолетового стало темно-синим, потом голубым. Ненуэль пробудилась, и стражи свернули лагерь. Хенион предложил:
— Пойдемте к лошадям. Это здесь, неподалеку.
Они покинули поляну и прошли узкой нахоженной тропой к огороженному естественным живым забором участку леса. Там, мирно щипля траву, паслись несколько коней. Ненуэль подошла ближе и протянула руку. Лошади задумчиво покосились, однако большинство предпочло вернуться к прерванному появлением эльфов занятию. Лишь один молодой серый в яблоках конь приблизился к деве и заинтересованно обнюхал ее ладонь.
— Кажется, он согласен отвезти вас в Менегрот, — заметил страж границ.
— Он мне тоже нравится, — откликнулась Ненуэль.
— Значит, решено.
Коня оседлали, и нолдор в сопровождении Хениона покинула границу лесного королевства, повернув на восток.
— Государь, те двое так и не покинули поляну, словно и правда ищут вход в город, — доложил страж.
— Ты о том человеке и его спутнице? — уточнил Финрод.
— Да, государь.
— Не думаю, что они опасны. Однако, — Финдарато упреждающе поднял руку, — я не приглашу их, пока не поговорю сам. Возможно, им действительно нужна наша помощь.
— Как скажете, государь. Но прошу, возьмите с собой стражей.
— Разумеется.
Тем временем Берен нервно мерил поляну шагами.
— Ты уверена, что мы у цели? — спросил он Лютиэн.
— Да, любимый. Ты же теперь знаешь, кто я, — ответила она.
— И?
— Я чувствую жизнь. Много фэар эльдар находятся рядом. Они близко. Еще немного, и можно будет…
Бывшая принцесса оборвала себя на полуслове:
— Я не могу! Мне не справиться со своей сутью. Почему, почему ты не убил меня тогда?
Безумие, отступившее на время похода, вновь накрыло Лютиэн, заставляя ее то проклинать еще не найденного Фелагунда и его город, то умолять Берена избавить ее от страданий. При этом удержать от опрометчивых поступков Лютиэн могло только одно, и сын Барахира уже привычно толкнул стоявшую на коленях любимую и, намотав ее волосы на руку, несильно потянул на себя, одновременно стягивая с нее свои же штаны.
Сосновые иголки временами кололи щеку бывшей принцессы, а колени немного устали упираться в жесткую землю, но безумие отступало, позволяя страсти захлестнуть ее с головой, дать волю эмоциям, что переполняли душу. Пальцы рвали траву и мяли землю, а она лишь повторяла имя того, кто смог забрать ее сердце.
— Давай отряхну, — наконец произнес Берен, отдышавшись и поправив собственные штаны.
— Да вроде нечего, — ответила Лютиэн, смахивая пару иголок с волос и одежды.
Однако сын Барахира не удержался и все же провел ладонью по ее волосам, на этот раз нежно и ласково.
— Кхм, — раздалось на другом конце поляны.
Берен резко обернулся, закрывая собой любимую, однако гость был неопасен. Во всяком случае пока.
— Приветствую вас. Доброго дня, — наконец произнес он.
— Рад видеть гостей в своих землях, — ответил Финрод.
Лютиэн сдавленно охнула, и если бы не недавние ласки любимого, то гнев и ярость так легко бы не были подавлены ею.
— Я Берен, сын Барахира, — представился молодой человек. — А это моя… моя жена Лютиэн, дочь Тингола из Дориата.
— Я многое слышал о дочери Мелиан, — ответил Финрод, и Лютиэн ощутимо вздрогнула под его взглядом.
— Государь, мой отец сказал, что вы великий колдун и можете помочь, — начал Берен.
— Барахир явно преувеличил мои способности, — ответил тот. — Но все же… чего вы хотели бы от меня?
— Избавьте Лютиэн от проклятия! — попросил Берен.
— Ты многого хочешь. Однако это не так сложно, как может показаться. А чего желаешь ты, дитя сумерек? — обратился Фелагунд к полумайэ.
— Ложь вы почувствуете, я знаю, — начала она.
— Ты права.
— Тогда я жажду покоя. И смерти. Вашей! Нет. Нет, это не я. Это она. Мелиан. Я не… я больше не могу так. Не держи меня! — прокричала она Берену и бросилась в ноги Финроду. — Я убила своего отца. Я желала отдать Дориат Королю Севера, я…
Стражи шагнули вперед, желая закрыть короля, но Финрод жестом остановил их.
— Ты? Или все же Мелиан? — уточнил он.
— Я тоже. Я хотела власти и могущества. Я околдовывала подданных и…
От истории Даэрона вздрогнули все, включая Берена, впервые услышавшего ее полностью.
— Тебе не меня надо просить о помощи, а Эру. Только Единому решать, даровать ли прощение или нет. Причиненное тобой зло велико, но любовь, которая все же смогла зародиться в твоей душе, внушает надежду, что еще не все для тебя потеряно.
— Что же нам делать, государь? — спросил Берен.
— Жить. Тем более ты отлично знаешь, как одолеть ее безумие.
Сын Барахира смутился, лишь сейчас осознав, что эльфы появились на поляне несколько раньше.
Не зная, что на это ответить, он вновь попросил помощи и убежища. Фелагунд промолчал.
Один из стражей извлек кристалл, от которого шел дивный свет, бело-голубой и удивительно чистый.
— Это сильмарилл? — ахнула Лютиэн.
