— До поры до времени так и есть, — пояснил он. — Но люди легко могут заболеть по самому ничтожному поводу. Эльдар такая проблема не знакома, но я должен заботиться о своем здоровье и укреплять роа.
— Так значит, ты именно с этой целью купаешься зимой?
— Так и есть.
Туор наконец натянул рубаху и легкую куртку и, закрепив на поясе меч, подозвал коня. Легко взлетев в седло, он оглянулся на озеро, и на лице его на короткое мгновение отразилась грусть.
— Ты скучаешь по морю? — догадалась Итариллэ.
— Да, — признался Туор. — Я люблю его, и простор.
Некоторое время они ехали молча в сторону города, и лишь напряжение звенело в воздухе, словно туго натянутая струна. Туор время от времени хмурился, вглядываясь в далекие пики гор, и в конце концов заговорил:
— Я часто думаю, как твой отец мог бы попасть в Аман. Конечно, я не самый искусный мореход, и все же чему-то меня фалатрим обучили. Мне кажется, можно попытаться.
— Ты знаешь способ? — подалась вперед Итариллэ, и в глазах ее зажегся огонь восхищения.
— Думаю, что знаю, — поправил ее Туор. — Хотя, мне бы хотелось сперва спросить мнения дедушки Кирдана, но…
Он оглянулся и, поглядев на принцессу, улыбнулся ей. Чистый свет его глаз на мгновение ослепил деву, и ощущение покоя и бесконечного доверия к нему родилось в ее груди и разлилось по телу, заполнив даже самые отдаленные уголки.
— Для начала, — тем временем продолжал Туор, — необходимо, чтобы команда была из тех, кто уже успел побывать в Амане. Но у нолдор нет таких искусных мореходов, а среди фалатрим еще предстоит поискать. Быть может, кто-то из того посольства? Владыка Новэ однажды называл имена.
— И все же это возможно! — обрадовалась принцесса.
— Да, — кивнул Туор. — Затем, камень, взятый из недр Амана. Его нужно будет поместить в носовую фигуру. Он будет стремиться вернуться домой и сообщит это стремление всему кораблю. Думаю, так можно значительно облегчить путь.
— Именно камень? — уточнила Итариллэ.
— Да. Ведь дерево не самый долговечный материал, а металл, вынутый из недр, подвергается обработке.
— Понимаю. Это все условия?
— Нет. Самое главное — любящее сердце.
— О чем ты? — не сразу поняла Итариллэ.
— О том, что Тьелпэринквар безошибочно нашел Ондолиндэ.
— Но ведь Ненуэль ждала его.
— Ты думаешь, твоя мать не хочет видеть твоего отца? — удивился Туор.
Итариллэ покачала головой и чуть закусила губу.
— Не знаю, — наконец ответила она. — Может, она уже не надеется на встречу?
Туор решительно качнул головой:
— Даже если она и не ждет, неужели твой отец не сможет дозваться ее осанвэ, когда позволит расстояние? И она ему не ответит?
— Ах, Туор! — воскликнула Итариллэ и порывисто прижала руки к груди. — Как мне хочется, чтоб все было именно так, как ты говоришь. Твои слова внушают надежду. Быть может, если удастся убедить атто, у нас в самом деле все получится?
Они поднялись на холм и, миновав ворота, направились по все такой же тихой, будто сонной улице в сторону дворца. Они молчали, но никто из них не испытывал неловкости. Наоборот, молчание казалось таким уютным и родным, что хотелось, чтобы оно длилось еще очень долго.
Во дворе Туор спешился первым и, подойдя к Итариллэ, протянул руки, чтобы помочь ей сойти на землю. Потом они некоторое время стояли, не размыкая объятий, и прикосновение рук Туора казалось принцессе уютным и родным.
— Благодарю, — проговорила наконец она.
Туор неожиданно предложил:
— После обеда я хотел поехать погулять по окрестностям. Могу я пригласить тебя составить мне компанию?
— С удовольствием, — улыбнулась она.
— Благодарю.
Снег все падал, ложась на камни двора и заметая следы. Но далеко на юге сквозь прореху в облаках уже проглядывали лучи Анара, и свет двух пар глаз, устремленных друг на друга, вторил им.
— Ну вот, мелиссэ, — объявил Тьелпэринквар, — это твоя мастерская.
Ненуэль с неподдельным любопытством огляделась по сторонам. Столы, инструмент, шкафы для хранения всего необходимого, несколько самых разных по типу и размеру печей. Все, что ей могло понадобиться для дела.
— Благодарю, мельдо! — молодая мастерица подошла к мужу и порывисто обняла его, поцеловав в щеку.
Он тепло улыбнулся и, обняв в ответ, спросил:
— Погляди еще раз внимательней. Все есть, что нужно? Может, чего-нибудь не хватает?
— Обязательно посмотрю! — пообещала она. — Сегодня же вечером.
За окном мерно падали крупные хлопья снега, однако в воздухе уже чувствовался запах все увереннее подступающей к границам Химлада весны. Птицы пели так звонко и жизнерадостно, что Ненуэль не выдержала и приоткрыла одну из оконных створок.
— Мои родители не любят зиму, — сообщила она. — Говорят, такое у многих, прошедших через Хэлкараксэ. А мне она нравится — зимой больше времени для работы, к тому же можно покататься на санях, поиграть в снежки.
Куруфинвион осторожно присел на край стола и задумчиво почесал бровь.
— В конце концов, зима действительно подходит для того, чтоб творить, — согласился он. — Весной обычно сложнее собраться с мыслями. Особенно теперь.
В глазах его зажглись лукавые смешинки, и Ненуэль, перехватив его взгляд, тихо фыркнула:
— Согласна.
