— Как?! — воскликнул кузнец и тут же добавил: — Где идет бой? Мне б только меч взять и…
— Вы не так меня поняли, мастер Эол, — ответил стражник. — Врата Нарготронда целы, но кристалл… да, тот самый, он полыхает алым. Кроме того, я не могу найти государя.
— Я, кажется, знаю, где он, идем. И нам стоит поторопиться, — произнес Эол, и они поспешили к подземному озеру.
Голос короля эльфы услышали, еще не достигнув пещеры. Он пел о жизни и истинной любви, а ему вторил хриплый визг, желавший лишь разрушений, души и тела. Разъяренная Уинен, так и не получившая желаемое, пыталась обрушить на Финрода гнев подвластной ей стихии. Порой ей казалось, что победа близка, когда Финдарато, удерживаемый ее магией, уходил с головой под воду, однако мысленно он продолжал петь, направляя все силы на то, чтобы ослабить и победить похотливую майэ, продавшуюся Врагу.
— А ведь мог сейчас наслаждаться, погружаясь не в пучину, а в мое тело, — притворно сокрушалась Уинен, продолжая удерживать сына Арафинвэ под водой. — Глупый, глупый король, ты попадешь в Чертоги Намо, так и не познав…
— Уверена? — новый голос вспорол тишину грота, заставив майэ ослабить хватку.
Эол вынырнул, сжимая сначала в зубах, а после в руке кинжал стража — тот предпочел добираться по берегу, не в силах забыть о коварных полыньях Хелкараксэ.
— А ты тоже неплох, — улыбаясь, проговорила Уинен. — Брюнет и блондин… м-м-м-м, как заманчиво…
— Размечталась, тварь, — рявкнул кузнец и замахнулся кинжалом.
Однако майэ так легко не сдавалась. Убедившись, что эльфы не польстились на ее чары, она призвала воды озера, и те начали подниматься, запирая их в гроте.
— Быстрее, государь, — прокричал Эол, хватая ртом оставшийся воздух.
— Нет! Она не должна уйти, — успел крикнуть Финрод прежде, чем скрылся под водой, намертво вцепившись в шею майэ.
— Это всего лишь фана, мой дорогой король, — услышал задыхающийся Финдарато. — Как глупо вышло, не так ли? Ты мог наслаждаться мною, а вместо этого задыхаешься… а знаешь, что я сделаю с твоим телом? Нет? О, ты слишком красив! Так что я…
Уинен запнулась, ощутив не только пальцы Финдарато на своей шее, но и его фэа, что прочно держала ее сущность.
— Пусти! Я не желаю так…
Однако Финрод был непреклонен и продолжал тонуть, унося в пучины небытия падшую майэ.
Эол, отдышавшись, вновь перехватил кинжал зубами и нырнул. Найти сплетенных в смертельной схватке Финрода и Уинен было нелегко, но, наконец отыскав тонкую шею падшей майэ, он без колебаний полоснул ножом. Еще. И еще. Пока голова Уинен не отделилась от туловища. Затем он подхватил уже бесчувственного Финрода и быстро поплыл к берегу. Страж Нарготронда стоял по колено в воде и сжимал кристалл. Сущность Уинен, лишившись фаны, устремилась к нему, желая подчинить себе, но огненный луч, неожиданно вырвавшийся из камня, почти сжег ее, отправив туда, откуда начинался ее путь.
— Создатель? Отец наш?! — удивилась майэ и разрыдалась перед троном Единого.
— Вот и Кирит Нинниах, — объявил наконец Туор и, запрокинув голову, посмотрел на далекие пики. — Ты видела прежде ущелье?
— Да, — подтвердила Итариллэ. — В наш приезд с Ненуэль.
— Я люблю радуги, — признался адан. — И в прежние годы часто навещал это место.
— Как я тебя понимаю, — кивнула дева и, улыбнувшись, ласково взглянула на спутника. — Здесь удивительно.
Туор посмотрел на нее и протянул руку. Дева охотно вложила пальцы, и долгое время они так стояли, любуясь радужными бликами в водопадах и кружившими в вышине чайками.
Наконец, они продолжили путь и, пройдя пещерами, вышли к побережью Великого моря.
Высокие волны с шумом набегали на отлогий песчаный берег. По склонам Эред Ломин росли сосны и ели, а у подножия березы и древние дубы. Ветер упруго бил в грудь, словно хотел опрокинуть, и тогда Итариллэ, спешившись, пошла вдаль по косе, приподняв подол платья, чтобы не замочить. Дойдя до самого конца, она запела — о нолдор, об отваге воинов и битвах прежних дней, и ветер, слушая ее, постепенно стихал. Капли оседали на одежде, и скоро ткань платья, намокнув, облепила тело девы. Завершив песнь, Идриль обернулась и увидела в нескольких шагах Туора. Его взгляд потемнел, четы лица стали будто резче. Мужчина протянул руку и осторожным движением коснулся ее плеча. Идриль вздрогнула, и по телу прокатилась вновь немного мучительная, но отчего-то такая приятная волна. Широкая, шершавая от мозолей рука Туора спустилась ниже, накрыв ее грудь, и принцессе вдруг отчаянно захотелось прижаться у нему, обнять и больше никогда не отпускать.
— Прости, — глухо пробормотал он и, тряхнув головой, широким шагом поспешил прочь.
Идриль отправилась следом за ним, и они продолжили путь, но до самого вечера более не сказали друг другу ни слова. Когда же Анар спустился за горизонт и зажглись звезды, Туор набрал хворосту и развел костер. Пламя вспыхнуло, согрев уставших за долгий день путников, и Идриль, перекусив лембасом и попив родниковой воды, расположилась у огня, устроив голову на плече у Туора.
Он вздрогнул всем телом, ощутимо напрягся, а после разом обмяк и, глубоко вздохнув, обнял деву.
