Она взяла один ободок, поменьше размером, и всей фэа ощутила ту любовь, восхищение и безграничную нежность, что была вложена в него Туором. Луч Итиля блеснул на металле, и Туор, взяв с ладони возлюбленной обручальное кольцо, бережно надел его ей на палец. Она, в свою очередь, взяла другое, побольше, и, надев, порывисто прильнула к груди жениха.
— Прости, — тут же повинилась она, вспомнив объяснение у костра. — Я забыла.
— Ничего, — успокоил ее Туор. — Все в порядке. Пока.
Их пальцы переплелись, и эльфы, радостно улыбнувшись, начали поздравлять.
Ладья Тилиона плыла по небу, и праздник по случаю помолвки принцессы и принца нолдор длился до самого утра.
Дни летели вперед, словно несомые ветром птицы. Виньямар отстраивался, и на вновь укрепленные стены эльдар накладывали защитные чары. Посты в горах охраняли подступы, и именно стражи в свое время доложили о прибытии арана Финдекано и его супруги.
Протрубили рога, приветствуя владыку, и старший Нолофинвион, въехав в город с севера, спешился в конце концов у ступеней дворца.
— Атто! — Туор вышел навстречу, и лицо его дрогнуло от сдерживаемой радости. — Счастлив видеть тебя!
— Я тоже, — Финдекано спешился и крепко обнял повзрослевшего приемного сына. — Здравствуй, йондо. Вот уж не думал, что первым буду женить тебя. Знал, конечно, что люди взрослеют быстрее, но, видимо, не осознавал до конца. Мне все казалось, что пара сотен лет впереди точно есть.
— Ты и правда изменился за прошедший год, йондо, — сообщила после взаимных приветствий Армидель. — Стал заметно старше, и взгляд другой.
Кричали чайки, летая над морем, словно приглашали посмотреть на готовившееся торжество. Море с шумом выплескивалось на берег, оставляя после себя пышные белые шапки пены.
Идриль, а затем и Турукано, обнялись с прибывшими, и король с женой отправились вслед за родичами в самый большой шатер.
— Так значит, ты все-таки намерен искать Эленвэ? — спросил спустя какое-то время Финдекано у брата, когда Туор с Итариллэ ушли гулять на берег.
— Да, — кивнул тот в ответ. — Я не буду знать покоя, если не попытаюсь. Твой сын считает, что шанс есть.
— Понимаю и охотно верю. Он в самом деле многое перенял у владыки Кирдана и разбирается в мореходном искусстве лучше меня. И все же я надеюсь, ты будешь осторожен и вернешься, если поймешь, что путь в Аман в самом деле закрыт от нолдор.
— Финьо! — не без удивления воскликнул Тургон. — Тебе ли говорить об осторожности?
Старший брат рассмеялся:
— Вот как мне аукнулось то юношеское легкомыслие. То ты, то Эрейнион постоянно меня им попрекаете.
— А, может, восхищаемся? — серьезно спросил младший брат и перевел тему разговора. — Как отец?
Фингон помрачнел:
— Без изменений. Мы его часто навещаем, но, кажется, пройди еще тысячи лет — Нолофинвэ будет лежать все так же.
— Он ничего не слышит?
— По-видимому, нет. Хотя, знать это наверняка может только он.
Братья дружно вздохнули и долго молчали, погруженный каждый в собственные думы. Однако вскоре донесшийся до них веселый смех развеял подступившую тоску.
Через два дня, когда прибывшие из Ломинорэ гости отдохнули, Туор с Итариллэ поженились.
Закат полыхал яркими красками, все так же мерно плескалось море. Итариллэ, одетая в белое с золотом платье, вышла вперед, туда, где стояли Финдекано и Турукано, и Туор, одетый в наряд родовых голубых с серебром цветов, взял ее за руки и долго-долго смотрел в глаза.
Звуки арф стихли, и жители Виньямара, пришедшие на торжество, смолкли, затаив дыхание. Оба Нолофинвиона по очереди благословили союз, и жених с невестой обменялись золотыми кольцами.
— Счастья вам! — крикнул кто-то из присутствующих.
— Еще один союз эльфов и людей, — улыбнулась одна из нисси.
Стоявший рядом нэр спросил ее:
— Людей ли? Ведь молодой муж эльф во всем, кроме плоти.
Туор склонился и, обняв крепко ту, что стала отныне его женой, со всей страстью поцеловал ее.
Закат догорел, и над головами молодоженов взошла серебряная звезда. Зазвучала музыка, и муж пригласил свою возлюбленную супруг на танец. Счастье билось в их сердцах, грозя выплеснуться наружу. Итариллэ улыбалась. Туор же, глядя пристально ей в глаза, словно считал убегавшие сквозь пальцы минуты.
Скоро взошел на небо Тилион, и начался пир. Прямо посреди возрождающегося Виньямара были расставлены столы с угощениями, и искусство тех, кто приготовил блюда, с лихвой компенсировало недостаток разнообразия.
Итариллэ с Туром остановились, обнявшись, у самой кромки прибоя, и море набегало, лаская их ноги.
— Мельдо, — прошептала она и, прижавшись всем телом, запустила руку мужу под котту, сжав его порядком напряженную плоть.
Дыхание Туора сбилось, и он с упреком покачал головой:
— Я ведь и так с трудом держусь. Зачем играть?
Идриль со страстью в голосе зашептала:
