Нолофинвион глубоко вздохнул и, заложив руки за спину, подошел к высокому, распахнутому настежь окну и посмотрел вдаль. Море мерно плескалось, поблескивая в золотых полуденных лучах. С причала раздавались громкие, оживленные голоса телери.
— Ты точно хочешь его отдать? — спросил наконец Корабел.
— Да, — ответил Тургон, не колеблясь. — Мне мало принесет утешения мысль, что я могу его сохранить, но никогда не найду при этом любимую.
— Другого камня нет?
Нолдо покачал головой:
— Это Финдарато взял из Амана мешок с драгоценностями. Мои плечи же были заняты иной поклажей.
— Понимаю. Что ж, если так, то я благодарю тебя и обещаю, что скоро он займет место на носу корабля. Когда ты отправляешься?
— Следующим летом — хочу дождаться внука. Или внучку.
— Передай мои извинения Туору, что до сих пор не навестил его, — попросил Новэ. — Когда пришло известие о его свадьбе, я был на Баларе. Не думал, что все произойдет так стремительно.
— Я тоже, — усмехнулся Турукано. — Но Итариллэ не хочет ждать, и я ее понимаю — кто бы ни воспитывал ее мужа в детстве, он остается человеком и будет стареть.
— Однако сначала ему придется все-таки повзрослеть, — Владыка широко улыбнулся, в глазах его зажглись лукавые искры. — Ему пока всего восемнадцать лет, и он далеко не зрелый нэр, несмотря на впечатляющий рост и ширину плеч. У твоей дочери есть время, прежде чем она станет вдовой. Так что не печалься, король. И потом, кто знает, что может произойти в будущем — жизнь полна неожиданностей.
— О чем ты? — удивился нолдо и, обернувшись, вопросительно посмотрел на хозяина дома. — Ты что-то видишь? Судьбы мира вновь приоткрыли перед тобой завесу?
— Да, — не стал скрывать Новэ. — Но пока я предпочел бы об этом не говорить — все слишком туманно.
— Хорошо, не будем продолжать. Но меня в этом браке Итариллэ утешает лишь одна мысль — даже если бы дочь вышла замуж за нолдо, это бы не уберегло ее от опасности потерять супруга. Не в наше беспокойное время.
Корабел серьезно кивнул и, взяв со стола пергамент, протянул его гостю:
— Передай это письмо Туору.
— Хорошо, — пообещал Турукано и, приняв послание, убрал его во внутренний карман.
— Не хочешь поглядеть на твой будущий корабль?
— С удовольствием.
Кирдан сделал приглашающий жест, и оба квендо покинули кабинет. Пройдя по длинной, уставленной статуями галерее, они спустились по лестнице и, миновав сад, направились в сторону верфей.
Чайки кричали, носясь над волнами, словно хотели о чем-то рассказать. Море то наступало, то уходило, оставляя на песке пышные белые хлопья. Скоро отрывистые команды и оживленные голоса стали громче, и глазам нолдо предстал остов судна, что всего через год должно было отправиться к берегам Амана.
«Если мне очень повезет», — напомнил себе Турукано.
Вслух же он спросил:
— Ни один из уже построенных кораблей не мог подойти?
— Нет, — уверенно ответил Новэ. — Для того, чтобы пересечь Великое море, нужна совсем другая конструкция. Суденышко, бегающее вдоль берегов, в открытых водах долго не продержится и быстро пойдет ко дну.
— Понимаю.
— Да и потом, в процессе постройки в него нужно вложить иные мысли и чувства. Корабль должен еще до своего рождения знать, что от него потребуется в жизни. Тогда он лучше справится с поставленной перед ним задачей, тем более столь сложной.
Нолдо кивнул и, обойдя вокруг строительных лесов, с любовью и некоторым трепетом погладил будущий киль:
— Я готов ждать и дольше года, если потребуется.
— Столько не понадобится, — заверил его Кирдан. — Вот только с командой возникли некоторые проблемы.
— Серьезные? — вздрогнул Тургон.
— Не очень. Из тех фалатрим, что были когда-то с посольством в Амане, мне удалось найти троих. Еще двое погибли в Эпоху Звезд. Тебе придется научиться хотя бы немного управляться с кораблем и снастями, чтобы помогать в пути.
— Я готов, — ответил Нолофинвион. — Более того, в Амане я часто проводил время с кузенами Арафинвионами в Альквалондэ и успел кое-что освоить из морской науки.
— Это хорошо — теперь нам будет проще.
Они еще немного постояли, любуясь работой и обсуждая предстоящее сложное путешествие, а после вновь направились во дворец. Фэа бывшего короля Ондолиндэ разрывалась надвое. Одна часть ее стремилась к жене, которую он не видел уже много столетий, другая же хотела подольше побыть рядом с дочерью, зятем и будущим внуком. И все же выбор уже был сделан.
Тяжелые кожистые крылья взметнули пыль и мелкую каменную крошку в воздух. Не успевшие заблаговременно попрятаться орки попадали на землю, ругаясь на черном наречии, но не смея забывать, что младший господин все видит и слышит.
Саурон ликовал, отправляя свое детище на первое боевое задание. Он легко обменивался мыслями с драконом, распаляя того картинами, где змей лакомится свежим эльфийским мясом, впитывает в себя страх бегущих эльдар, рвет еще живую плоть… Рушащиеся башни Гондолина дополнили и без того прекрасный сюжет в сознании Анкалагона.
