На восточном крае небосклона еще только начинала заниматься заря. Густые ночные тени прятались от поднимавшегося Анара среди дремавшего подлеска и крон деревьев, а в фиолетовой бархатистой вышине еще горели последние крупные звезды. На стенах возвышались безмолвные фигуры дозорных и время от времени слышался тихий звон оружия.
Шедшая в сторону конюшен дева удивленно остановилась и, положив седельную сумку на камни дорожки, оглянулась. Фэанарион бежал к ней, на ходу натягивая куртку.
— Что-то случилось? — не скрывая волнения, спросила она.
— Да, — отрывисто бросил он и, остановившись в двух шагах, посмотрел задумчиво, решительно и одновременно слегка виновато. — Ты уезжаешь.
— Ну… да, — Тинтинэ пожала плечами. — Мы ведь вчера вечером говорили с тобой на эту тему.
Она окинула друга задумчивым взглядом, уже поняв, что с отъездом домой будет все не так просто, как ожидалось.
— Знаю. Помню. И все же мне неспокойно.
Дева беспомощно посмотрела на свою сумку и вновь перевела взгляд на Турко:
— Это из-за той твари, да?
— Возможно, — вздохнул Охотник. — После нашего разговора я всю ночь не мог уснуть. Если это и правда был падший майя, то в Ангамандо уже могут знать о тебе и о том, что я…
Он запнулся, словно никак не мог заставить себя договорить, и Тинтинэ, покачав головой, с едва заметной улыбкой коснулась его немного растрепанных золотых прядей. Тьелкормо перехватил ее ладонь, прижал к своей щеке и быстрым движением поцеловал.
— О том, что ты мне дорога, — наконец произнес он вслух. — Они могут это использовать, ты же понимаешь.
Тинтинэ некоторое время рассматривала тени на непривычно бледном лице своего друга, а после проговорила тихо и словно чуть нерешительно:
— Но я уже гощу у тебя в крепости несколько лет вместо нескольких дней. Так не может долго продолжаться.
— Долго и не понадобится, — заверил Фэанарион. — Когда тебе…
— Да, помню про сто лет.
— Я люблю тебя.
— Ох, Турко…
Она обняла его, пропустив руки под полами распахнутой куртки, и Фэанарион крепко обхватил возлюбленную, словно она могла растаять у него прямо в руках, и уткнулся лицом в ее волосы:
— Лехтэ права — удивительно нелепая ситуация. И я сам виноват в ней.
— Как же ты так умудрился? — полюбопытствовала Тинтинэ.
Он хохотнул:
— Ну, не зря же меня аммэ назвала Тьелкормо. Я снова слишком поторопился. Впредь буду умнее.
— Надеюсь.
— Не уезжай, — снова попросил он чуть хрипло.
— Хорошо, не буду. Хотя, если бы мы не были эльдар, то верные решили бы, что ты меня в плену держишь. Ты вообще в курсе, что о нас уже говорят? И не только в Химладе?
— Какое им всем дело? — скрипнул зубами Турко. Глаза его полыхнули гневом.
— Тш-ш-ш, тише, — попросила Тинтинэ и, подняв взгляд, погладила своего незадачливого возлюбленного по щеке. — Не злись, они уж точно не виноваты.
— Ну, разумеется.
— Я же остаюсь.
— И я тебе за это благодарен.
Они несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, а после он, быстро коснувшись ее шеи губами, со вздохом сожаления отпустил. Тинтинэ задумчиво оглядела двор и, снова подняв сумку, спросила:
— Раз так, то по крайней мере ты проводишь меня до деревни? Раз уж я туда не вернусь, то не мешало бы забрать кое-какие вещи.
— Разумеется, — с готовностью пообещал повеселевший Фэанарион. — Только сумку твою назад в покои отнесу.
Он решительно забрал ее поклажу и направился быстрым шагом в донжон. Тинтинэ хмыкнула и, покачав головой, пошла в конюшню готовить лошадей.
— Ну что, мелиссэ, ты хорошо подумала? Уверена, что не хочешь отправиться к кому-нибудь из братьев? — Келеборн остановился и, погладив по шее коня, посмотрел на жену.
Впереди, на расстоянии меньше чем в половину лиги, простиралась граница Дориата. Пели птицы, приветствуя их возвращение, и лучи Анара играли в далеких кронах берез и буков.
— Да, мельдо, — уверенно ответила Галадриэль. — Дориат — твоя родина, к тому же теперь она избавлена от власти Тьмы. А в любом другом месте Белерианда мы будем в гостях.
— Тогда решено, — кивнул Келеборн и, чуть заметно вздохнув, посмотрел на залитые светом кроны деревьев и улыбнулся: — Я скучал по дому.
— Знаю, мельдо, — Галадриэль протянула руку и ласково сжала пальцы мужа. Тот благодарно кивнул.
Они вновь пустили лошадей вперед и скоро приблизились к новой границе. Келеборн набрал воздуха в грудь и уже собрался позвать дозорных, когда те показались сами, выступив из-под сводов густо переплетенных кустарников на открытое пространство.
— Рады видеть вас, принц, — широко улыбнулся Маблунг. — И вас, леди Галадриэль. Вы к нам теперь насовсем?
— Надеюсь что да, — ответил Келеборн и, спешившись, помог сойти на землю любимой.
Страж поманил вновь прибывших за собой и исчез, растворившись среди ветвей. Келеборн с женой и верными двинулись следом за ним.
— Государь Трандуил уже знает о вашем прибытии и с нетерпением ждет, — объявил Маблунг, когда все наконец оказались внутри. — С тех пор, как вы уехали, многое изменилось.
— Ни секунды не сомневаюсь, — откликнулся принц. — И надеюсь, вы нам все подробно расскажете.
— Непременно, сегодня же за ужином.
