— Надеюсь, ты никогда там не окажешься, Ломион, — проговорила она и прижала малыша к себе.
— Окажусь! Вместе с армией нолдор! И ты сможешь снова одна поехать на охоту! — гордо выпалил эльфенок.
— Откуда ты знаешь, что мне захочется отправиться одной, без тебя и атто? — удивилась Ириссэ.
— Я сам слышал. Атар тебя не отпускал.
Аредэль нахмурилась. Недавно они повздорили с мужем, но она и не предполагала, что у их размолвки был свидетель.
— Ломьо, твой отец очень беспокоится о нас, он не хочет, чтобы… чтобы что-то нехорошее произошло с нами.
— Но в Химладе безопасно. Я сам слышал.
— Надо же, какие у тебя ушки! Почти волшебные — все слышат, — рассмеялась Ириссэ.
— У меня отличный слух. Так сказал атто, — гордо заявил Ломион. — И ты расскажешь мне про Дориат?
— Лучше мы его тебе покажем! — раздался с порога новый голос.
— Атто! — радостно воскликнул эльфенок и побежал к отцу.
— Мельдо, ты уверен?
— Абсолютно. Король Трандуил с радостью примет нас, — ответил Даэрон.
— Я не об этом. Ты уверен…
— Да. Что бы я там ни пережил — все прошлом, — ответил менестрель.
— А что там было? — тут же спросил Ломион.
— Твой атто боролся с силами тьмы, — ответила Аредэль.
— И победил? — уточнил малыш.
— Наша любовь одолела их. Запомни, Мелион, это величайшая из сил, что нам дарована Единым, — серьезно произнес Даэрон.
— Хорошо, атар, запомню, — ответил совсем юный эльф.
— А я тогда начну готовиться к отъезду, — сказала Ириссэ.
— Не забудь сообщить кузенам.
— Конечно, мельдо. Тем более, что я не хочу оставлять Химлад навсегда.
Даэрон кивнул и, взяв сына на руки, принялся напевать ему про свои родные края.
— Наконец вастаки прибыли в Ломинорэ, — Тьелпэринквар сел рядом с женой на спрятавшуюся в тени бука скамейку и сложил руки под подбородком. — Как будто мы сделали для грядущей победы все, что могли.
Он нахмурился, и Ненуэль обняла его, приникла щекой к плечу. Муж обернулся и, улыбнувшись благодарно, прижал к своей груди.
— Я часто думаю о мире, что наступит после победы над Морготом, — продолжил он. — Каким он будет? Я чувствую, что изменится многое, но не могу понять, что.
— Исчезнет тень зла, что нависает уже много тысяч лет над обитаемой Ардой?
— И это тоже, — согласился муж, — непременно. Но грядет что-то еще, и я не могу понять, что именно.
— Тебя это пугает?
— Скорее настораживает.
— Посмотри на меня, — попросила Ненуэль, и Тьелпэринквар глянул ей в глаза.
Она обхватила лицо любимого руками и долго всматривалась в собственное отражение на дне его зрачков. Легко, мелодично пели над их головами птицы, и постепенно опускающийся к горизонту Анар окрашивал небо в прозрачные золотые тона. В воздухе плыл аромат лилий.
— Ты хочешь привести нашего старшего ребенка в Арду до решающего боя, не откладывая? — наконец догадалась она.
— Да, — подтвердил Куруфивнион и, взяв ее ладонь в свою руку, поцеловал пальцы.
Ненуэль спокойно кивнула:
— Я тоже чувствую, что с ребенком наша жизнь станет еще полней и ярче. Я люблю тебя, Тьелпэ, и очень хочу привести в Белерианд нашего малыша.
— Я тоже тебя люблю, мелиссэ. И убежден, что смогу защитить вас обоих. Наш ребенок… старший ребенок, — поправил он тут же сам себя, — придет в этот мир, когда он уже вот-вот готов уйти. Но тем ярче и полнее запомнит он рождение нового мира.
— Я согласна с тобой, — ответила Ненуэль и поглядела на супруга с нежностью, — и ни секунды не сомневаюсь, что мы перешагнем решающий рубеж все вместе, без потерь.
— Ты что-то видишь? — уточнил Тьелпэринквар.
— Возможно.
— Тогда…
Он плавным движением встал и протянул руку. Ненуэль вложила пальцы, и супруги отправились вместе по дорожкам вглубь сада. Золотой свет все так же лился, окутывая их невесомой вуалью. Еще громче и жизнерадостнее пели птицы, и аромат лилий кружил голову.
Тьелпэринквар перешагнул порог беседки и, скинув мягкие подушки со скамеек на пол, заключил в объятия Ненуэль.
Последние закатные лучи отражались в глазах любимой, делая их цвет поистине удивительным. Муж глядел в них и никак не мог насмотреться. Два сердца бились в унисон, и ощущение чего-то таинственного и волшебного пронизывало их фэар. Аромат лилий кружил и возносил ввысь. Роа Куруфинвиона живо откликалось на малейшее прикосновение любимой. Он целовал ее, и никак не мог насытиться, словно голодный в пустыне. Души будущих родителей вслед за плотью слились в единое целое, и когда обоим уже показалось, что сердца их просто больше не выдержат переполнявшего их счастья, где-то в глубине фэар прозвучало одно-единственное, похожее на звон колокольчиков, слово: «Индилимирэ».
Через несколько дней Тьелпэринквар и Ненуэль объявили родным, что ждут ребенка.
— Значит, Теневые моря и Зачарованные острова — не легенда, — нахмурился капитан фалатрим. — Ничего подобного тут раньше не было.
Длинная цепь острых, укрытых туманами и мороками скалистых островов вырастала среди волн и, подобно ожерелью, убегала вправо и влево.
— Ни в коем случае не останавливайтесь здесь, — попросил Турукано. — Сердце чувствует опасность, а цель наша лежит гораздо дальше.
