— Нет, — покачала головой она. — Я вообще не уверена, что это была знакомая нам часть Эа. Во всяком случае, небеса такого цвета тут вряд ли имеются.
— Тогда где же это?
— Не знаю. Но мне думается, на этот вопрос однажды ответишь ты. И весьма скоро.
— Вот как? — поднял брови Тьелпэринквар.
— Во всяком случае, разница в возрасте между дочерью и сыном будет не так уж и велика — не больше ста лет. А в Белерианд сын категорически не хочет приходить.
Одну долгую минуту будущий отец молчал. Наконец, он заметил в раздумье:
— Кажется, парень будет с характером.
Ненуэль весело рассмеялась:
— Возможно. Но сейчас я с уверенностью могу сказать только одно: дочери пришла пора появиться на свет.
— Тогда…
Тьелпэринквар протянул жене руку и помог дойти до кровати. Небо на востоке уже начало светлеть, птицы запели громче и звонче. Казалось, они исполняют какую-то новую песню, сложенную ими только что. Во всяком случае, Куруфинвион прежде не слышал ничего подобного.
Он сидел рядом, сжимая руку жены и по мере необходимости помогая ей, а выглянувший из-за горизонта Анар поднимался все выше. Наконец, когда восток окрасился в нежные розовые с золотом тона, молодой отец взял на руки своего ребенка.
— И правда дочь, — улыбнулся он и ласково погладил темный пух на голове малышки. — Индилимирэ…
Две нисси из верных, помогавших леди, привели в порядок новорожденную и ее мать и, поздравив молодых родителей, вышли. Тьелпэринквар наклонился к любимой и, поцеловав ее, послал осанвэ отцу:
«У нас с Ненуэль родилась дочка».
— Значит, ты именно так ее решил назвать? — спросила та.
— Да, — подтвердил он. — Признаться, другого имени я для нее просто не вижу.
— Тогда решено. Звучит оно, во всяком случае, очень красиво и мне нравится.
Куруфинвион взял малышку на руки и поднес к окну. Умом он понимал, что она пока еще ничего не видит вокруг себя и не осознает. И все же не удержался и сказал, повернув ее лицом к саду:
— Смотри, как красив тот мир, в который ты пришла. Когда ты подрастешь, мы уже наверняка победим Врага, и тогда мы с твоей аммэ покажем тебе его весь!
В груди эльфа росла и постепенно ширилась нежность, грозя захлестнуть его с головой. И он не сопротивлялся, только приветствуя это новое, такое необыкновенное и самую малость волшебное чувство.
Тьелпэринквар уложил дочь в заранее приготовленную для нее кроватку и вернулся к любимой. Тем временем на подоконник сел скворец, неся в клюве… цветок ромашки. Он поскакал немного, словно не решался залететь внутрь, но вскоре взмахнул крыльями и переместился на бортик люльки. Положив ромашку на подушку малышки, он улетел, а место его занял дрозд-рябинник с клевером.
Так продолжалось довольно долгое время. Птицы сменяли одна другую и оставляли в кроватке новорожденной полевые цветы. Вошедший вскорости Атаринкэ с женой некоторое время наблюдали эту необычную картину. Наконец, он заметил:
— Вновь, как и год назад, повторю — ты еще смелее, чем я думал о тебе, йондо. Я бы не рискнул привести в мир ребенка накануне битвы. И все же я рад за вас и от души поздравляю.
— Только за нас? — немного насмешливо прищурился тот.
Курво хмыкнул:
— И за себя тоже.
Он подошел к кроватке и взял внучку на руки:
— Что ж, вот еще одно существо, которое нам с твоим отцом предстоит защитить скоро любой ценой. Добро пожаловать в мир, малышка.
— Ада, ада! — среброволосая малышка-эльфиечка, примерно лет десяти или пятнадцати на вид, стремительно пробежала по коридорам Менегрота и, толкнув дверь, влетела в украшенный каменными дубами зал. — Ада, они не хотят расти!
Стоявший рядом с Трандуилом и командирами Келеборн обернулся и, увидев дочь, подхватил ее на руки.
— Кто, Келебриан? — поинтересовался он и, ласково улыбнувшись, потрепал ее по голове.
— Трава! — сердито выпалила та и нахмурилась. — И цветы.
— Ну-ка, — попросил Келеборн, — объясни поподробнее.
— Понимаешь, мама меня стала сегодня учить Песне, которая помогает травке и цветам расти. А они не растут!
Эльфиечка вновь гневно махнула руками, так что Трандуил с военачальниками не выдержали и рассмеялись.
— Да как они посмели, — прокомментировал кто-то, добродушно улыбаясь.
— Да! — совершенно серьезно согласилась Келебриан.
Келеборн сам с трудом сдерживал улыбку. Заметив вошедшую следом за дочкой жену, он бросил ей отчетливо ехидный взгляд.
— Понимаешь, малышка, — заговорил он, поглядывая то на Келебриан, то на Галадриэль, — мама твоя… немного не по цветам. Вот когда ты подрастешь, и она приведет тебя на тренировочную площадку, то тут она наверняка сможет обучить тебя различным премудростям. В мастерских она тоже неплохо управляется. А цветы пусть лучше оставит нам, синдар.
— Да, — снова согласилась Келебриан и, широко улыбнувшись, крепко обняла отца за шею и прижалась щекой к его щеке.
Галадриэль тихонько фыркнула и усмехнулась, сложив руки на груди и покачав головой:
— Вот уж папина дочка.
— И раз уж мы с государем закончили, то пойдем, разберемся с твоими цветами, — закончил Келеборн.
— Да, ступай, — откликнулся Трандуил и в свою очередь погладил маленькую принцессу по серебристой головке. — Мы уже все решили.
