— Опять я прощаюсь с Дориатом, — проговорил он задумчиво и немного грустно. — И снова не знаю, доведется ли вернуться. Все повторяется.
— Так было и будет всегда, — эхом откликнулся Трандуил и задумчиво улыбнулся в темноте. — Все, что происходит с нами, уже случалось когда-то и повторится вновь. Меняется лишь форма.
— Ты точно решил отбыть на границу? — в голосе сына Галадона прозвучало с трудом сдерживаемое беспокойство.
— Да, — уверенно подтвердил король. — Ведь ты отправляешься в земли леди Алкариэль, а мне больше некому доверить командование.
Друзья стояли у самого края леса, недалеко от моста, перекинутого через Эсгалдуин, и на серьезных, сосредоточенных лицах их, устремленных в ночную тьму, застыл вопрос, смешанный пополам с решимостью.
«Что готовит нам всем грядущее?» — подумал Келеборн и, заложив руки за спину, оглянулся на Трандуила:
— Ты боишься, что отряды Врага прорвутся через армии нолдор и выйдут к Дориату?
— Именно так. Я не сомневаюсь в доблести тех, кто отправляется к вратам Ангбанда, но я прежде всего король и должен думать о своем народе. Стражи справляются с возложенными на них задачами, но только в мирное время. Отсутствие же командующего во время войны может обернуться катастрофой.
— Не буду спорить, — секунду помолчав, ответил Келеборн. — Я хорошо их знаю, так как сам не единожды водил в бой. Но я от души надеюсь, что ты вернешься домой целым и невредимым, мой друг. Иначе что станет с Дориатом? Со всеми нами?
Ороферион помолчал, а после признался:
— Надеюсь, в следующий раз такой проблемы не встанет. Я очень хочу детей, мой друг. Когда закончится бой, мы с Тилирин приведем сына. В Дориате будет наследник.
— Ты уверен в этом?
— Не я, а жена.
— Что ж, ей можно верить. Нисси смотрят дальше нэри и видят глубже.
Трандуил, не выдержав, в голос расхохотался:
— Опять эти твои нолдорские словечки! Я часто только по смыслу угадываю, что ты хочешь сказать. Ты говоришь о бесс и бен?
— Именно так, — Келеборн немного смущенно улыбнулся и развел руками. — Привычка.
— Понимаю. Ты ведь женат на нолдиэ. Что ж, кажется мне самому стоит выучить квенья, ибо ты точно не изменишь своей привычки.
Они еще долго стояли, обсуждая предстоящий отъезд и все то, что скрывало грядущее за темной пеленой ночи, а после попрощались и отправились каждый в свои покои. Пустынные коридоры гулким эхом разносили шаги, а застывшие в дверях стражи, напоминавшие мраморные изваяния, провожали короля и командующего взглядами, исполненными ожидания и одновременно непоколебимой уверенности.
Перед дверью в собственную спальню Келеборн ненадолго остановился, словно никак не мог решиться на что-то, а после глубоко вздохнул и переступил порог.
Галадриэль стояла у распахнутого окна и глядела на звезды. Услышав шаги мужа, она обернулась, и в глазах ее, освещенных идущим из глубины фэа светом, Келеборн прочел терпеливое понимание, а так же то, чего увидеть никак не ожидал — смирение.
— Утром мы уезжаем, — негромким голосом сообщил он и пересек в несколько шагов разделявшее их расстояние.
— Разумеется, — кивнула она и положила руки любимому на плечи. — Я ждала этого.
— Надеюсь, что вернусь.
— Я тоже. Мы обе с Келебриан будем ждать тебя.
Муж смотрел в лицо жене и видел в нем отблески грядущей битвы. Разумеется, при других обстоятельствах он бы не смог удержать свою воинственную нолдиэ дома, да и не стал бы этого делать. Но теперь, еще несколько месяцев назад, когда окончательно стало ясно, что решительный час, которого все так ждали, настал, дочь Арафинвэ сама сообщила, что не покинет Дориат.
— Ради Келебриан, — добавила она тогда, и лицо ее осветилось материнской нежностью.
Теперь же супруги стояли, озаренные льющимся в окно звездным светом, и Келеборн вглядывался в дорогие его сердцу черты. Он наклонился, коснувшись губами губ любимой, и Галадриэль прильнула к нему всем телом, прошептав срывающимся голосом:
— Мельдо…
Она целовала его лицо, а руки мужа ласкали стан жены. Дыхание его стало чаще, но тут в коридоре послышались знакомые легкие шаги, и в покои родителей вбежала малышка дочь.
— Ада, это правда?! — прямо с порога требовательно спросила она.
— Что именно, солнышко? — уточнил тот, выпуская жену из объятий.
— То, о чем говорят все стражи во дворце. Вы с королем уезжаете утром?
— Правда, — кивнул отец, и на лице дочери зажглось огорчение. — Пора, час настал. Вечером прилетел посланец от нолдор.
— Это та самая птица, которая порхала перед вратами?
— Да, соловей.
Келебриан коротко, совсем по-взрослому кивнула, а после с тихим всхлипом кинулась на шею отцу. Тот подхватил малышку на руки и, усадив себе на колени, долго-долго сидел перед камином и что-то шептал ей на ухо. Эллет сосредоточенно кивала, а после спросила:
— Папа, а как будет выглядеть этот мир без Врага? Я никак не могу его себе представить. Ведь он был всегда…
— Этого не должно было случиться, малышка, — покачала головой Галадриэль и, подойдя к мужу, положила руку ему на плечо. — И квенди постараются исправить эту ошибку валар.
Где-то неподалеку в лесу застрекотал сверчок, и Келеборн, поднявшись, предложил:
