Вдруг в этот самый момент крикнула Индимирэ, хотя, разумеется, не могла видеть того, что происходит за воротами. Однако родители ее не усомнились — малышка хорошо чувствовала всех тех, кто был ей дорог. Тьелпэринквар вновь подхватил дочку и поставил ее на землю, и она со всех ног побежала к уже распахивающимся воротам.
Отряд Атаринкэ и Тьелкормо въехал во двор, тут же наполнившийся звоном оружия и ржанием лошадей.
— Дедушка! С приездом!
Курво вслед за братом спрыгнул на землю и, подхватив внучку на руки, поцеловал ее:
— Здравствуй, моя хорошая. Как вы тут?
— Отлично! Столько всего произошло, — ответила довольная малышка и принялась рассказывать о мозаике аммэ и о том, как родители ее возили с собой на конную прогулку.
Подоспевшие верные занялись лошадьми, а Тьелпэ, подождав, пока дочка выдохнется, поцеловал жену в щеку и отправился к отцу.
— Alasse, атто, дядя.
Искусник кивнул, приветствуя сына, и поставил Индилимирэ на землю:
— Беги к аммэ. Мы с твоим отцом скоро присоединимся.
Малышка умчалась, а Тьелпэринквар, проводив дочку взглядом, спросил отца:
— Ну как, вы виделись с дядей Майтимо?
— Да, — ответил Курво. — Выступаем через три дня. Только, сын, прежде чем мы направимся к вратам Ангамандо, нужно будет сделать еще кое-что важное.
Тьелпэ вопросительно поднял брови:
— Что именно?
Искусник сделал приглашающий жест, и оба отправились не торопясь по дорожке вглубь сада. Некоторое время Курво молчал, должно быть еще раз обдумывая свою идею, а после ответил:
— Нужно отвезти твою аммэ, Ненуэль, Индилимирэ и Тинтинэ в Химринг.
— Вот как? — не сдержал удивленного возгласа сын.
— Да, — кивнул отец. — Эта крепость лучше всех защищена, хотя и находится близко к северу.
Тьелпэ кивнул:
— Понимаю. Хотя сам желал бы отправить их на Амон Эреб.
— Ты же знаешь, что на это они не согласятся, — ответил Куруфин.
Тьелпэринквар задумчиво кивнул:
— Но получится ли у нас уговорить их оставить Химлад?
Курво хмыкнул:
— Легкой беседы я и не жду. А твоя мать наверняка бы предпочла отправиться вперед, вместе с воинами. Но хватит нам одной воительницы в семье.
— Алкариэль все же едет? — догадался Тьелпэ.
— Вот именно, — ответил Курво, и голос его прозвучал чуть резче, чем следовало бы.
Младший лорд Химлада тут же представил горячие споры, которые наверняка велись на эту тему совсем недавно.
— Она настроена решительно, — вздохнул Искусник. — Говорит, что ее место как госпожи Врат впереди воинов. И я даже близко не представляю, что будет, если она там погибнет. Что мы все скажем Кано, когда он возродится?
— Будем надеяться, все обойдется. Вастаки, которых она приютила, уж точно будут следить за ней и не упустят случая продемонстрировать доблесть.
— Вот еще один момент, который вызывает у меня вопросы. Зачем они приехали в такую даль?
— Не веришь их желанию сразиться с Врагом?
— Отчего же, верю. Но должно быть что-то еще.
Тьелпэринквар пожал плечами:
— Я говорил с князем Хастарой на празднике Середины лета. Мне показалось, что он ищет славы.
— Ты так считаешь?
— Да. Он хочет, чтобы его имя осталось в веках. Нормальное желание для человека. Но на востоке для этого мало поводов. Что он мог бы сделать там? Поймать очередного князька? Завоевать парочку деревень? Для него это мелко, да таким и не удивишь никого. Меж тем участие в решающей битве мира может воистину прославить его. Он не предаст, я уверен, и будет искать повода продемонстрировать доблесть.
— Да будет так, — кивнул Курво. — Что ж, раз мы все решили, то пойду к Лехтэ и попытаюсь ее уговорить.
— Удачи, — улыбнулся сын.
Искусник хмыкнул и, хлопнув Тьелпэ по плечу, отправился в сторону донжона. Тьелпэринквар же, убедившись, что дядя занят, отправился искать Ненуэль.
Любовь… Даже она была обманом. Злым колдовством, оставившим после себя тяжелую рваную рану на фэа. Исцеление не наступало, скорее наоборот, бывший король Дориата мучился с каждым днем все сильнее, вспоминая некогда дорогую ему Мелиан и их дочь, чья рука и отправила его в Чертоги.
«Лютиэн, как ты живешь после… после…» — мысли путались, мрачные видения представали перед Эльвэ, заставляя его душу забиваться в угол отведенных ему покоев. Судьба его единственного дитя, что выбрало некогда путь тьмы, виделась Тинголу особенно горькой. Страшные чудовища окружали Лютиэн, глумились над ней, наслаждаясь некогда прекрасным телом принцессы, и даже приволокли ее к одному из лордов прОклятых нолдор. Оставшийся равнодушным к ее мольбам, но польстившийся на…
— Нет! — металась фэа Эльвэ. — Как ты мог, Финдарато! Будь ты проклят! Проклят!!!
Крики терзаемого видениями Эльвэ гасились стенами, сотканными из липкого серого тумана, однако некоторые отголоски все же разносились по коридорам, вызывая у почувствовавших эти вибрации фэар стойкое желание поскорее удалиться в иные части Чертогов. Однако нашлась одна, не испугавшаяся и устоявшая пред колдовством Намо душа. А вскоре к ней присоединилась и вторая.
— Куда мы направляемся… государь? Дальше нет ни покоев, ни залов, — удивилась Лантириэль.
— Я же просил, не надо этого. Зови просто по имени, — откликнулся Финвэ.
