Далеко впереди, у темных врат, очередной аваро простился с жизнью, и его неистовая, нетерпеливая голова покатилась по земле в сторону отрядов нолдор. Кто-то из ирчей рвал противника голыми руками, кто-то жрал еще живую плоть, наплевав на приказы своих командиров, и Финдекано Астальдо почувствовал, как собственная фэа его сжимается от невыносимой боли и ярости.
— Авари наши союзники, — в конце концов объявил он, окинув взглядом ряды воинов Хисиломэ. — Мы не имеем права предать их. Вперед!
Король нолдор первым сорвался с места, словно сияющая серебристо-голубая молния, и устремился на выручку. Одновременный крик Эрейниона и Туора: «Отец!», резанул по ушам, однако Фингон не оглянулся.
— Проклятье валар, — в голос выругался лорд Виньямара и крикнул, обернувшись к брату, — скорее за ним, торон!
Тот коротко кивнул в ответ, и, подняв одним движением часть воинов Ломинорэ, устремился следом за королем и отцом. Туор оглянулся, взглядом нашел бывшего лорда Дома Золотого цветка и приказал ему:
— Глорфиндель, ваша задача вместе с Домом Хадора и харадрим князя Иннары держать наш фланг. Столь тщательно выстроенные планы битвы не должны рухнуть.
— Понимаю и сделаю все, что возможно, — кивнул тот.
— Благодарю! Эарендил, со мной!
Юного сына двух народов не нужно было просить дважды. Уже на скаку вынув меч из ножен, он занял привычное место слева и на полшага позади отца и начал высматривать свою первую в этом бою добычу.
Крики ярости, звон мечей и стоны раненых слились в один протяжный, непрекращающийся гул. Фингон и те, кто последовали за ним, скоро преодолели отделявшее их от темных врат расстояние и врезались в ряды тварей, топча копытами ирчей и на ходу снимая их головы с плеч.
Те авари, что не успели погибнуть в первые же мгновения боя, теперь, завидев помощь, бросились врассыпную, прячась за спинами нолдор и крупами их коней.
«Деритесь!» — хотел крикнуть им Туор, но промолчал, понимая, что лесным воинам необходимо преодолеть собственный съедавший душу страх. Однако вскоре, прикрываемые союзниками, они вступили в бой, метко разя противника стрелами. Нолдор бились с тварями Врага, но в приоткрывшихся воротах уже показалось подкрепление. Свежие силы ирчей, варгов и темных волков устремились к нолдорану, сиявшему впереди подобно очень яркой и живой звезде, и стало ясно, что отряды Хисиломэ и Ломинорэ рискуют всерьез увязнуть и нарушить весь ход заранее распланированной битвы.
— Не дайте им окружить короля! — голос Эрейниона гремел над Ард-Галеном.
На Финдекано нападали одновременно не меньше десятка тварей, стремясь достать его и повалить на землю, уже изрытую копытами коней и вытоптанную сапогами воинов. Туор лихорадочно соображал, что еще можно сделать в сложившейся ситуации, и только то, что часть авари все же спаслась, вселяла в сердце надежду.
«Ох, атто, — с болью в сердце думал он, — в тебе та же кровь, что и в Нолофинвэ. Но мы не можем потерять еще и тебя!»
Одним движением он снес башку ближайшей твари, как вдруг по рядам нолдор прокатился сдавленный стон, и Туор заметил, как дрогнуло и пало знамя отца. Он не знал, что тому виною был огромный оборотень, вцепившийся зубами в древко и легко перекусивший его. Воины нолдор отчаянно сражались, противостоя порождениям тьмы, но острые зубы и когти новых детищ Саурона без особого труда разрывали сталь доспехов, если попадали в стыки пластин. Вечный звериный голод гнал их вперед, заставляя забывать о собственной безопасности. Только еще живая плоть могла насытить этих хищников, и, если мечи нолдор были недостаточно проворны, среди звуков битвы разносилось чавканье и утробное рычание.
Фингон в очередной раз сразил подобную тварь, когда выпущенный откуда-то сверху болт сбил шлем с его головы. Мир на мгновение качнулся перед глазами, но король удержался в седле. Меч нолдорана почти настиг метнувшегося под ноги коню орка, когда другой ирч схватил Финдекано за волосы и попытался опрокинуть на землю. Однако рука твари неожиданно соскользнула, так и не достигнув цели. Орк попытался повторить попытку, но завизжал от боли в руке, а в следующий миг рухнул, подавившись нолдорской сталью. Фингон, не прекращая бой, отыскал глазами рвущегося к нему Майтимо и с благодарностью улыбнулся ему. Заколка-амулет, давний подарок друга, которой он закрепил волосы перед боем, скорее всего спасла ему жизнь.
Туор с облегчением вздохнул, убедившись, что отец все еще в седле, и снова ринулся в гущу сражения, целясь в горло одного из командиров орков.
— Махал с нами, верные сыны отца нашего! Вперед! Покажем остроухим, как надо воевать! — раздался суровый бас грозного Раина, что вел войско наугрим на битву.
