— Братья, скорее сюда, мы помо… — договорить несчастный не успел. Нож, отправленный послушной куклой Моргота, по самую рукоять вошел в глаз.
— Это не эльфы! Это орки, скрытые мороками! Бей тварей, — понеслось со всех сторон.
Однако мертвых было не убить. Да и не желали нолдор сражаться с несчастными, чем и пользовался Моргот. Пятьдесят воинов, вооруженных лишь мечами и ножами, оказались опаснее стаи варгов. Не испытывая ни боли, ни страха, ни жалости, они разили нолдор, быстро и уверенно передвигаясь среди их войска. Незрячие глаза безошибочно выискивали цель, к которой их вела воля Врага.
Айканаро тяжело застонал, когда черная сталь уверенно нашла щель в его доспехе, и лишь меч его брата смог остановить руку той, что некогда была их верной, попросту отрубив ее.
— Держись, торон, — проговорил он, не замечая, что кукла Моргота поднимает оружие второй рукой.
— Я не могу, не могу убивать их! — повторял Амрас, продолжая уворачиваться от ударов живых мертвецов. Впрочем неожиданный вскрик брата заставил его переменить свои взгляды.
Меч Майтимо опоздал лишь на мгновение, но его хватило, чтобы по правому плечу потекла кровь. Пропавший много лет назад разведчик вновь занес клинок, чтобы расправиться с тем, кто некогда был его лордом. Закованная в плотный кокон фэа металась и рыдала, ужасаясь тому, что делает роа, некогда подчинявшееся ей. Однако сил преодолеть темное заклятие не было.
Одним ударом подоспевший Норнвэ снес живой кукле голову, но та, развернувшись, проворно метнула в воина нож, легко вошедший в шею воина.
— Нет! — Маэдрос смог преодолеть себя, и тут же вспыхнувшее в глазах белое пламя на миг ослабило чары Моргота, позволив сопротивлявшейся душе освободиться.
— Благодарю, мой лорд, — скорее почувствовал, нежели услышал Фэанарион и увидел, как бывший разведчик упал на землю.
Тяжело раненому Норнвэ уже оказывали помощь, потому Майтимо решился оставить друга и поспешил вместе с отрядом к вратам, где шел особенно жестокий бой с живыми мертвецами.
Нолдор защищались, отбивались, но не могли совладать с куклами падшего валы. И тогда, прислушавшись к себе, Финрод запел. Он желал несчастным не смерти, а жизни. После возрождения. Однако чары Моргота были крепки, а воинов, готовых защитить своего короля, становилось все меньше.
Когда же Маэдрос достиг врат, часть живых мертвецов тут же забыла про короля Нарготронда и атаковала лорда Химринга.
Пламя полыхало в его серых глазах, сжигая липкие нити заклинания Врага, а песня Финрода дарила силы и надежду исстрадавшимся фэар.
Однако живых кукол было еще много. Подошедший к Финроду со спины бывший верный Ородрета нанес быстрый и точный удар. Песня оборвалась, и раненый Финдарато осел на руки живого мертвеца. Повинуясь приказу, он поволок короля Нарготронда к приоткрывшимся вратам.
Белое пламя бушевало, рвало на части заклинание Моргота, а меч рассекал давно мертвые тела.
Финрод, придя в сознание, ударил тащившую его куклу, но на долгую борьбу его сил не хватало.
Врата были все ближе, и в них уже ожидали высокого гостя. Волк-оборотень, одно из лучших творений Саурона, сменив звериную ипостась, готовился доставить пленника своему господину. Он неотрывно смотрел на приближавшуюся и все еще достаточно непокорную жертву и потому не заметил огромную серую тень, что летела к нему со стороны армии Химлада. И если Маэдрос был в нескольких десятков шагов от врат, когда когтистые пальцы чувствительно сдавили шею Финдарато, то Хуан уже распластался в мощном прыжке.
Оборотень попытался закрыться от волкодава вновь потерявшим сознание королем Нарготронда, однако пес сам схватил его за доспех зубами и отшвырнул прочь. Не ожидавший этого оборотень растерялся и был сбит на землю Хуаном. Впрочем, в следующий миг два зверя уже сцепились в смертельной схватке.
Лишь нескольким живым мертвецам удалось уйти, остальные уже покинули этот мир, обретя подобие покоя в Чертогах. Маэдрос спешился и склонился над Финродом.
— Держись. Нам удалось спасти их фэар, — проговорил он.
— Хорошо, — с трудом произнес Арафинвион.
— Мои воины сейчас отвезут тебя в лагерь.
— Нет. Я еще нужен здесь. Лишь помоги остановить кровь, — прошептал Финрод.
Майтимо прикрыл глаза и, охраняемый верными, запел. Однако удар нанес не простой клинок, и сил Фэанариона для исцеления было недостаточно.
Серый пес, пошатываясь, встал на лапы и, стошнившись от вкуса черной крови, потрусил прочь от тела оборотня, принявшего свою последнюю, третью смерть.
— Отойди, — раздался незнакомый Майтимо голос, и Фэанарион, повернувшись, увидел Хуана.
— Сними с него доспех. Быстрее. Времени мало.
Один из верных помог своему лорду, и тогда волкодав, вылизав рану Финрода, запел на валарине.
Кровь пузырилась и шипела, отторгая темное заклятие, бывшее на клинке, и вскоре рана начала затягиваться.
— Болеть будет. Силы прибавятся, но должно пройти время, — уже почти пролаял пес.
— Благодарю тебя, Хуан, — одновременно произнесли кузены.
Волкодав поставил лапу на плечо Маэдроса. Рана запульсировала и загорелась, но вскоре боль начала отступать.
