О том, что скажет муж, когда вернется и узнает о ее поступке, она старалась не думать. Сидеть на месте в крепости и вышивать все равно не было никаких сил.
Лехтэ переоделась в короткую охотничью тунику, штаны и мифрильную кольчугу, дарующий неразличимость плащ накинула на плечи изнаночной стороной и, вскинув сумку на плечо, вышла из комнаты.
Она уже выводила лошадь из конюшни, когда до нее донесся крик:
— Постой!
Через двор к ней спешила уже полностью готовая к путешествию Тинтинэ. Лехтэ встала, догадываясь, что именно сейчас услышит, и свистом попросила Эдельвейса и Звездочку не торопиться. Хунары сели посреди двора, с любопытством склонив головы на бок, а дева, подбежав, без лишних слов попросила:
— Возьми меня с собой!
Жена Куруфина поглядела понимающе, и ей показалось, что на дне глаз юной охотницы она различает мелькание мечей и высокую золотоволосую фигуру нолдо.
— Волнуешься, да? — спросила просто Лехтэ.
— Очень, — не стала отрицать Тинтинэ. — Мне почему-то кажется, что я должна быть не здесь, а там, ближе к северу.
— Раз так, то поехали.
— Благодарю!
Верные привели еще одного коня, ворота распахнулись, и нолдиэ в сопровождении хунаров и двух верных покинули пределы безопасной крепости и стали спускаться вниз, к подножию гор, навстречу своей судьбе.
На очередном узком, петляющем меж камней повороте Лехтэ оглянулась, и ей показалось, что серебряный, словно отделанный хрусталем шпиль донжона сверкнул в лучах на миг проглянувшего меж облаков Итиля ослепительным светом. Однако видение быстро прошло, и дальше эльфийка ехала, более ни на что не отвлекаясь. Путь их лежал в сторону равнин Лотланна и дальше, на север.
— Скажите, государь, бой уже идет? — спросил Трандуила один из лучников и, поглядев в сторону границы, поежился.
— Да, — подтвердил тот. — Уже несколько дней.
На сердце молодого короля было неспокойно. Если враг все-таки решит ударить по Дориату, то неизвестно, где именно, на каком участке его весьма протяженной границы.
Ороферион нахмурился и, стиснув зубы, посмотрел в небо. То, что он там наблюдал уже несколько часов, не нравилось категорически. С севера постепенно наползала серая пелена, пока еще прозрачная, но с каждым часом становившаяся все плотнее и гуще. Подойдя к ближайшему высокому дереву, служившему дозорным в качестве наблюдательного пункта, Трандуил схватился за толстую ветку и подтянулся. Ловко, словно кошка, он взобрался на самую вершину и оглядел раскинувшиеся впереди мрачные равнины Нан Дунготреб.
— Что думаете обо всем этом, государь? — спросил показавшийся вслед за ним Маблунг и, оглянувшись, выбрал ветку помассивнее.
— Скажу, что к нам, возможно, приближаются твари, — скрежетнул зубами Транудил. — Большой отряд или малый, знать не могу, да это и неважно. Мы должны быть готовыми к бою в любом случае.
Пограничник кивнул:
— Признаюсь, меня эта мгла, из-за которой скрылся с неба Анор, навела на те же мысли. Рад, что оказался прав. Хотя, разумеется, в самой ситуации ничего приятного нет.
— Передайте всем, чтоб были наготове, — распорядился король. — Наблюдателям не спускать глаз с пустошей — я хочу заранее знать, в какой участок границы решит нанести удар Враг.
— Все сделаем, — пообещал Маблунг и первым начал проворно спускаться на землю.
Вдалеке, в глубине леса, горели костры, и огоньки их приветливо мерцали между вековых буков и вязов. Мгла сгущалась, и Трандуил всем своим существом ощущал, как уходит из мира радость. Фэа с каждой минутой все тяжелее придавливала тоска, и в глазах воинов виднелась печаль.
«Так дольше не может продолжаться!» — решил король.
— Дайте мне арфу, — попросил он вслух.
Ближайший воин, еще совсем юный, не старше двухсот лет, с готовностью протянул свой инструмент владыке:
— Держите, государь.
— Благодарю!
Ороферион расположился под ближайшим деревом и, бережно тронув струны, запел. Это была не одна из Песней силы, что могли творить и ниспровергать. Нет, это была простая баллада, одна из тех, что написал после своего возвращения в Дориат Даэрон, и говорилось в ней о жизни и радости.
Мелодия лилась, подобная звонкому горному ручейку, голос молодого короля звенел, взмывал, словно птица, ввысь, и вскоре лица воинов начали обретать утраченное было вдохновение и решимость биться до конца. Глаза их заблестели, на устах заиграли улыбки, и Трандуилу на миг показалось, что он слышит чей-то полный бессильной ярости вой, и чуть не рассмеялся в голос.
— Всем приготовиться! — воскликнул он и отложил инструмент. — Скоро в бой.
Послышались громкие выкрики командиров, воины поспешили на заранее определенные им позиции, а король, поманив коня, взлетел в седло и приготовился мчаться туда, где покажется враг.
Отголоски песни еще звенели в воздухе, разгоняя Тьму, когда сверху послышался голос дозорного:
— Государь, вижу пауков Нан Дунготреб и с ними трех волколаков! Они движутся широким фронтом, и правый фланг примерно в полутора лигах к западу!
— Благодарю вас! Маблунг, со мной! Остальным быть наготове.
