— Я уже говорил, тебе не стоит винить во всех своих бедах Мириэль! Я запрещаю тебе о ней так отзываться! — гневно произнес нолдоран.
— Но…
— Никаких «но»! Это я во всем виноват, — уже тише добавил он.
— Жалеешь о нашем браке? — едко спросила она.
— Нет. Наши дети…
— Значит, только они тебя и радовали?
— Не только, и ты это прекрасно знаешь, — ответил ей Финвэ.
— Тогда почему…
Договорить она не успела. Вайрэ возникла неожиданно и сделала упреждающий жест рукой:
— Вы очень нужны нам сейчас, оба. Прошу, проследуйте для разговора за мной, — Ткачиха была сосредоточенна и серьезна.
«Кажется, Фэанаро не ошибся — грядут великие перемены. И Макалаурэ говорил об исчезновении Тени… Неужели и правда Враг побежден?» — с этими мыслями Финвэ кивнул и шагнул за валиэ в светящуюся дверь.
В следующий миг они очутились пред тронами валар, где их уже ждала Мириэль.
— Итак, я предлагаю вам, ныне душам, лишь на время покинувшим Чертоги, обрести полное право покидать их, воплощаясь часто и регулярно, — торжественно произнес Манвэ.
— Я согласна! — тут же закричала Индис.
— Ты даже не дослушала меня, — удивился владыка ветров.
— Неважно как! Я не хочу вечно обитать в Мандосе! — возразила Индис.
— Что ж, воля твоя, — подтвердил ее слова Манвэ.
— Теперь ты, Мириэль, — обратился он к первой жене Финвэ. — Согласна ли ты принять часть света, что заключил в этот кристалл твой сын, и оживить Тельперион?
— Но как?
— Твой правнук сам отдал нам Камень, — пояснил Манвэ.
— Я не об этом, — ответила она. — Как я могу помочь?
— Ты станешь душою старшего из Древ. Индис же — младшего.
— Что?! — раздался голос второй жены Финвэ.
— Ты приняла решение. Или так, или навечно в Мандосе, — пророкотал Намо.
— Хорошо, — согласилась она.
— То есть я стану Древом? — уточнила Мириэль.
— Лишь на то время, когда оно будет сиять, — объяснила Йаванна. — В остальное твоя фэа будет отдыхать в Чертогах.
— И мы сможем вернуть свет?
— Да, — тихо ответила Кементари.
— Я согласна. Только… позвольте моему супругу покинуть Чертоги и вновь обрести роа.
— Если он сам того захочет, — взяла слово Варда.
— Разумеется, без права жениться в третий раз, — добавил Манвэ.
— Я бы хотел. И… Йаванна, прошу, позволь мне заботиться о Древах, — воскликнул Финвэ и сделал шаг к Кементари.
— Я думаю, ты станешь лучшим садовником, — рассмеялась она.
— Я говорю серьезно, — возразил Финвэ.
— Так и я не шучу. Кто еще будет так любить и заботиться о Древах, как не ты? — ответила Йаванна.
— Я согласен, — раздался голос бывшего нолдорана.
— Вайрэ, Эстэ, вы готовы?
— Да.
— Разумеется.
— Тогда поспешим. Временные тела эльдиэр скоро растают, тогда как Финвэ уже не вернется в Чертоги, — произнесла Кементари, и ветерки-майар перенесли их к Древам.
Йаванна начала песнь, обращенную к изначальным силам, что даровали некогда жизнь Тельпериону и Лаурелину, но прежде протянула Мириэль сильмарилл.
— Ты первая, — произнесла она.
Териндэ приняла Камень и мысленно позвала сына, не зная, что за буря сейчас кипит в Чертогах. Однако одного обращения к Фэанаро хватило, чтобы сильмарилл вспыхнул в руках его матери и раскрылся, подобно прекраснейшему из цветков. Свет, чистый и добрый, заструился по ладоням Мириэли, проникая скорее в душу, нежели в тело.
Йаванна немного изменила песнь, и фэа первой жены Финвэ устремилась по потокам мироздания, искрясь и сверкая, неся безграничную любовь к семье и всему живому. Мелодия менялась, водоворот сил раскручивался все сильнее, и наконец первые побеги проклюнулись на некогда черном теле Тельпериона.
Лепестки сильмарилла остались на траве, когда Мириэль исчезла, продолжая излучать свет. Майар Кементари передали их Индис. И через некоторое время Лаурелин откликнулся на зов Йаванны, и его почки впервые за много веков развернули листья.
Валиэ замолчала, предоставляя возможность фэар эльдиэр завершить их общее дело.
Финвэ же молча стоял, и слезы медленно текли по его щекам. На возрожденном Тельперионе распускался дивный цветок, готовый озарить Аман.
— Мириэль, любовь моя, — прошептал он и обнял Древо.
Сад привычно шелестел на ветру, и Нерданэль шла, еле слышно шурша гравием. Птицы молчали, словно предчувствуя что-то. Нолдиэ замерла и вновь прислушалась к себе — мир неуловимо менялся. Она чуть тряхнула головой и подошла к статуе.
Фэанаро. Такой, каким она его помнила. Немного резкий, всегда горячий и горящий — идеей, замыслом и любовью.
— Мельдо, — прошептала Нерданэль и провела рукой по камню.
Мысль о супруге болью пронзила сердце. А еще сыновья… Кано, Морьо. Что произошло с Курво, она так и не поняла, но по-прежнему ощущала его живым.
Ладья Ариэн скрылась на западе, обретя покой в садах Лориэна, и небо потемнело, украсившись огнями Варды. Тилион почему-то не спешил вывести свой челн, однако серебристый свет постепенно усиливался и нарастал.
Нерданэль забыла, как дышать:
— Неужели… невозможно… нет, это… это Тельперион! Но как?
