Звезды постепенно бледнели. Море пело им о чем-то своем, однако нолдиэ никак не могла разобрать его голоса. Зато она чувствовала, как постепенно и неумолимо, словно прибой, стираются все бесконечные годы, что пролегли между нею и мужем. Уходят, будто их и не было никогда. Две фэар тянулись навстречу друг другу, и нолдор не могли, да и не хотели разомкнуть объятий.
Остановившись у самой кромки воды, стояли они, глядя на светлеющее небо, и Макалаурэ крепко, но бережно и ласково обнимал любимую.
И вдруг он, обернувшись к Алкариэль и глядя ей в глаза, запел. Голос его, чистый и звонкий, победно взмыл в предрассветные небеса и поплыл над морем, и чайки с ветром понесли эту песню вдаль.
— Как красиво, — с восхищением выдохнула жена.
— Мелиссэ, жизнь моя, — прошептал он, — наконец-то я дома. С тобой.
И Фэанарион, наклонившись, со страстью поцеловал любимую.
Спустя какое-то время окончательно поднявшийся над горизонтом Анар осветил гостевые покои, отведенные лорду Врат и его супруге. Золотой луч, скользнув по мраморным прозрачным колоннам, по сорванной впопыхах и беспорядочно раскиданной на полу одежде, взбежал по спинке кровати и осветил две тесно переплетенные ритмично двигавшиеся фигуры. Тяжелое дыхание Макалаурэ, смешавшись с жарким стоном Алкариэль, эхом разносилось по покоям. Капли пота стекали по их телам, по вискам и спинам.
— Мелиссэ, — шептал муж, целуя уже порядком искусанные губы жены.
— Кано, — шептала она в ответ, и жизни их, судьбы, разорванные когда-то надвое злым дыханием севера, вновь сливались, сплетались воедино.
И прежде, чем Анар поднялся в зенит, а лорды Врат вышли, наконец, к своим друзьям, общий крик бесконечного, бескрайнего, словно море за стенами дворца, счастья, не единожды успел огласить покои, рисуя общую судьбу.
— Никак не могу привыкнуть, что с тобой теперь можно связаться осанвэ, — улыбнулся Кирдан Туору и обвел взглядом родичей. — Рад видеть вас всех.
— Мы тоже, владыка, — ответил Финдекано и, спрыгнув в лошади, помог спешиться жене.
— Бабушка Анайрэ уже прибыла? — в свою очередь поинтересовался Эрейнион.
Ветер доносил с моря знакомый запах йода и водорослей. Сын Фингона прищурился и бросил вопросительный взгляд на названного брата:
— Покатаемся? Как когда-то в детстве?
— Почему бы и нет? — охотно согласился Туор. — Я скучаю по тем временам.
— Я тоже, братишка, — признался нолдо.
Конюхи фалатрим увели лошадей, и Кирдан, сделав приглашающий жест, повел всех в сторону гавани, на ходу поясняя:
— Корабль из Амана прибыл сегодня ночью, однако на берег сошел пока только Макалаурэ.
— Вот как? — удивилась Армидель.
— Да. Точнее, добрался вплавь, потому что спешил. Теперь же судно как раз заходит в порт. Так что вы вовремя.
— Рад слышать это, — откликнулся Финдекано. — Однако не уверен, что приезд в Белерианд принесет аммэ радость.
— Что, Нолофинвэ до сих пор не проснулся? — понимающе спросил Киндан.
— Увы. После битвы я навестил его, надеясь, что чары Моринготто спадут, и отец придет в себя, но увы. Теперь, должно быть, надежды в самом деле нет.
Нолофинвион опустил взгляд, и шедшая рядом Армидель взяла мужа за руку и легонько сжала его пальцы.
— Благодарю, мелиссэ, — улыбнулся он ей в ответ и, на мгновение остановившись, быстро поцеловал в изгиб шеи.
Море волновалось. Холодный ветер трепал верхушки деревьев.
— Осень все-таки приближается? — полюбопытствовала Армидель.
— Это неизбежно, — ответил ей отец. — Однако непогода не помешает мореходам достичь цели.
— В этом я убеждена.
Скоро они подошли к причалу, и Эрейнион, приставив руку к глазам, стал вглядываться в очертания подходившего к пристани корабля.
— Похоже, путешествие, несмотря ни на что, не было для него легким, — прокомментировал в конце концов нолдо. — Царапины у ватерлинии весьма глубоки, одно крыло носовой фигуры отломано…
— Так и есть, — согласился Новэ. — Да иначе и быть не могло. Договор заключен, это правда, однако Оссэ по-прежнему остается морским майя.
— Р-р-р-рыба ползучая, — вполголоса обругал упомянутого майю Эрейнион, и было видно, что лишь присутствие матери удерживает его от того, чтобы высказаться более резко.
И все же судно, заходившее в порт, выглядело величественно и прекрасно. Казалось, что лебедь вот-вот горделиво расправит крылья и спросит: «Ну не молодец ли я?»
Были отданы швартовы, сброшен трап, и на палубе показалась высокая темноволосая фигура.
— Аммэ! — крикнул Финдекано и, птицей взлетев наверх, обнял Анайрэ.
— Сынок, — прошептала она, обнимая его и целуя. — Наконец-то…
Они стояли так некоторое время, словно вернувшись в те благословенные времена, когда вся семья жила в Амане и зло казалось далеким, а после Нолофинвион сделал приглашающий жест и помог матери спуститься вниз.
— Познакомься, — начал он, — это моя жена Армидель, дочь владыки Кирдана, и сыновья.
Он не стал уточнять, что один родной, а второй приемный — Анайрэ и сама об этом знала. К тому же, теперь это уже не имело никакого значения.
— Рада видеть вас всех воочию, — со слезами на глазах улыбнулась нолдиэ и приветствовала каждого из родичей.
