— Да, — подтвердил Кирдан. — Просто, и одновременно сложно. Теперь ты сам владыка, мой мальчик, и со временем непременно поймешь, что это означает. Быть правителем — не только вести войска в бой. Это внешнее. Это следствие. Быть владыкой — значит чувствовать всю боль созданного Единым мира и своего народа, пропускать ее через свое сердце и делать все для того, чтобы она ушла, чтобы те, кто доверился тебе и за кого ты несешь ответственность, стали счастливы.
— Это как с семьей? — уточнил нолдо и, заложив руки за спину, в раздумье опустил взгляд.
— Почти. Пример хороший, но доля правителя сложнее доли отца и мужа.
— Понимаю.
Вскоре стали слышны крики чаек, носившихся над морем, и Куруфинвион, улыбнувшись, поднял голову и огляделся по сторонам. Прибой накатывал на берег с легким шипением, лизал ступни весело бегавшей по мелководью Индилимирэ. Малышка собирала необычной формы ракушки, а шедшие поодаль Ненуэль и Бренниль наблюдали за ней и о чем-то беседовали.
— Пройдем? — предложил Новэ и взглядом указал на возвышавшийся в полулиге гранитный утес.
— С удовольствием, — ответил нолдо и направился вслед за ним.
Кирдан между тем продолжал:
— Музыка предначального мира была светла и прекрасна. Лично мне она напоминает утреннее пробуждение природы, когда на листьях звенят росинки, поют птицы, а цветы и деревья томно вздыхают.
Тьелпэринквар вспомнил все, что владыка фалатрим передал ему осанвэ, и согласно кивнул:
— У меня тоже возникли именно эти ассоциации.
— Явления друг другу сродни, но все же, если ты хочешь отделить первооснову от всего наносного, то тебе подойдет далеко не каждый уголок.
— Вот как?
— Да. Лучше всего информацию сохраняют скалы и море.
— Даже ту, что звучала после сотворения мира, до пробуждения квенди?
— Ее в первую очередь. Тебя ведь Туор уже учил слушать голоса рек?
— Было такое.
— Значит, теперь тебе будет проще. Ты должен сам услышать то, что хочешь узнать. Конечно, я поделился всем, что мне известно, но все же посредники могут только помешать — пройдя через множество фэар, музыка может поневоле измениться, ведь любое живое существо вкладывает в нее частичку себя.
— Теперь я понимаю, владыка. И я готов внимать.
— Тогда слушай…
Они подошли к скале, и Кирдан начал:
— Закрой глаза, положи ладонь на камень и распахни сознание как можно шире. Впусти в себя голоса тех, кто уже давно мечтает дозваться.
Тьелпэринквар послушался, и Новэ, убедившись, что тот все делает правильно, продолжил:
— Теперь попробуй отсечь все лишнее — мысли, чувства. Все то, что не имеет отношения вот к этой скале, рядом с которой ты стоишь. Представь, что в мире есть только ты и она. Конечно, когда ты наберешься опыта, тебе будет проще, и слушать голоса ты сможешь без такой сложной подготовки, просто во время прогулки. Но пока…
Король нолдор послушно отсек от глаз и ушей все то, что не имело отношения к поставленной цели, и прислушался. Сперва осторожно, потом все более настойчиво. Прошлый опыт по большей части не помогал, а лишь мешал, но скоро Тьелпэ показалось, будто он и в самом деле слышит. Тонкая мелодия, шедшая будто из невообразимой дали веков, тянулась к нему, с каждым мгновением звуча все громче. Король потянулся к ней всем существом, всей своей фэа, и та откликнулась, зазвучала победно и бурно, словно водопад весной. Тьелпэринквар сперва оторопел от такого напора, но после, когда первые эмоции улеглись, мелодия мироздания зазвучала более ровно и нежно.
Эльф слушал, и ему казалось, что ничего более прекрасного и удивительного он никогда в жизни не знал. А, может, так и было. Ни один танец, ни одна созданная эрухини мелодия не могли сравниться с музыкой творения.
Потрясенный произошедшим, Тьелпэринквар распахнул глаза, и Кирдан попросил:
— Поделись тем, что услышал.
Нолдо послушно передал осанвэ, и владыка в конце концов сказал:
— Вы нашли друг друга — ты и свет предначального мира. Он еще не вполне отделен от событий, что были после, но и ты лишь в начале пути. Нужно тренироваться больше, чтобы очистить мелодию до конца.
— Я готов, — не замедлил сообщить Тьелпэ.
— Хорошо.
И вплоть до самого вечера они общались со скаламии и морем, а те охотно делились своими воспоминаниями. Сердце нолдо порой часто билось, будто он работал в кузне с рассвета и до заката, а по вискам иногда стекали струйки пота, однако усилия в конце концов были вознаграждены, и Кирдан сказал:
— Ты действительно молодец — мелодия чиста, легка и светла, как должна быть. Но ты устал. Продолжим завтра.
Они вернулись во дворец, где их уже ждали нисси, а когда Анар вновь поднялся над горизонтом, продолжили урок. И на следующий день. Неделя за неделей до тех пор, пока Новэ не сообщил:
— Мне больше нечему тебя учить. Теперь ты действительно постиг науку и можешь слышать музыку Эа, звучавшую во дни творения. И я от души желаю тебе успеха в твоих замыслах.
— Благодарю, владыка! — ответил Тьелпэринквар.
Он посмотрел на укрытое закатным небом море и подумал, что цель, поставленная им самому себе, стала действительно ближе. Он чувствовал, как должен звучать нужный квенди мир.
