На столь небольшом пятачке суши было довольно тяжело заблудиться, и все же эльдиэр решили не разделяться. Оставив Фасси присматривать за кораблем, они подхватили опустевшие бурдюки и ступили на сходни.
Вдалеке послышались радостные возгласы Суриона и Нгилиона, и нисси с улыбкой переглянулись. Конечно, питаться лембасом или рыбой было чрезвычайно просто, однако хотелось хоть какого-нибудь разнообразия.
Бакланы, чистики, олуши… Со всех сторон неслись гам и крики.
— Может, соберем немного яиц? — предложила Лехтэ.
Телерэ подумала и охотно согласилась:
— Давай.
Они проворно набрали немного добычи и тут, завернув за очередной камень, услышали тихое журчание.
— Вода! — обрадовалась Солми.
Лехтэ принялась наполнять бурдюки, не забыв прежде сделать несколько глотков — не хватало еще набрать соленой.
— Ну что, на корабль? — спросила она, покончив с делом.
— Да, идем, — согласилась подруга.
Разделив поклажу, они двинулись обратной дорогой. Нгилиона и Суриона, порядком увлекшихся охотой, пришлось ждать практически до самого вечера, поэтому на ночь решили остаться у островка. А поутру, едва заря позолотила восточный край неба, команда весело подняла паруса и отправилась в путь.
Флейта умолкла, и тяжкий вздох вырвался из груди менестреля. Он отложил инструмент и взял лютню, что располагалась рядом, на траве, прислоненная к широкому дереву, удобно устроившись под которым, Даэрон заиграл новую балладу. Он написал ее ночью, когда пробудился ото сна. В мире грез он вновь видел ее, прекраснейшую, самую желанную и по-прежнему недоступную. Лютиэн, принцесса Дориата, отвергала его снова и снова, однако не лишала несчастного надежды, что когда-нибудь его мечты осуществятся.
Синда восхищался обликом возлюбленной, ее голосом, гибким станом, глазами, что драгоценнее звезд Элберет и тех заморских камней, что украл Враг. Или же их ему отдали, выкупив свои жизни… Разное говорилось в Дориате, одно он понял точно: если взглянуть на них, то увидишь истинный Свет и подлинного себя. Впрочем, зеркало справлялось с этой задачей неплохо, так что дивные творения Феанора интересовали менестреля мало. Как, впрочем, и все остальное, не связанное с принцессой.
Как-то Даэрон заметил за собой такую особенность и призадумался. Будучи всегда любознательным и стремящимся самому услышать или даже увидеть земли за Завесой, он успевал удивляться, что всякий раз, как встречал Лютиэн, утрачивал эту черту.
Красивый сильный голос прославлял возлюбленную, страдая от невозможности быть вместе с ней. Сочиненная баллада закончилась, но пальцы продолжили перебирать струны. Мотив изменился, с каждой нотой превращаясь в мелодию пробуждения, полную надежды и радости.
— Неужели это все, Даэрон? — сладкий голос раздался над ухом. — Ты не споешь о том, как я танцевала тогда, на той самой поляне, когда ты осмелился ступить на нее и взглянуть на меня?
Мелодия оборвалась, струна обиженно зазвенела, чем-то напомнив тетиву.
— Прошу простить, принцесса, — Даэрон спешно поднялся с травы. — Не знал, что вы здесь. Чем могу усладить ваш слух?
— Ни-чем. Я не желаю сейчас слушать баллады. Тем более просить исполнить их! — сверкнув глазами, Лютиэн резко развернулась и ушла, оставив менестреля одного, с вновь нахлынувшей тоской. Опустившись, почти что рухнув на траву, он со злостью сжал стебли, смял их пальцами, дождавшись пока сок потечет по ладони, и запел, не притрагиваясь к инструменту.
Его фэа рыдала от боли, желая освободиться от того, чему не знала названия.
— Что ты делаешь, дочка? — спросил Махтан, застав Нерданэль за сборами. — Куда ты?
— В наш дом в Тирионе, — ответила та и улыбнулась. — Хочу прибрать там, подготовить.
— Нерда, ты так поверила Амариэ, что уже ждешь? — с болью в голосе проговорил ее отец. — Понимаешь, даже если она не ошиблась…
— Ваниэ права! Я знаю. Я чувствую это, атар. Он вернется! — нолдиэ под конец почти кричала, силясь донести свои мысли до собеседника.
— Дочка, успокойся. Пожалуйста, — мягко сказал Махтан. — Я не сомневаюсь, что твой муж рано или поздно покинет Чертоги, но может пройти немало времени, прежде чем ты вновь увидишь его.
Мудрая прислушалась к своей фэа, что жаждала встречи, но готовилась ждать.
— Ты прав, атто, это случится не завтра. И не через сто лет. Но намного быстрее, чем того желают валар, — Нерданэль замолчала, пытаясь уловить то, что некогда открылось Амариэ.
Махтан кивнул.
— Пусть будет так, — наконец произнес он. — Ты надолго туда?
Нолдиэ задумалась.
— Нет. На несколько дней, — она улыбнулась, быстро обняла отца и, подхватив сумку с самым необходимым, вышла из комнаты, а затем и на улицу.
Дом встретил Махтаниэль тишиной и удивлением, если это слово можно применить к строению. Он как будто бы отказывался верить, что хозяйка решила вернуться или навестить его.
Лучи Анара приветливо заглядывали в окна, делая комнаты уютными, несмотря на пыль. Нерданэль прибралась в гостиной и на кухне, протерла перилы лестниц и решительно отворила дверь в их с Фэанаро спальню. Ничего не трогая, она присела на край кровати, провела рукой по одеялу и тихо-тихо произнесла:
