— Я жду тебя, мельдо.
И не знала она, что в это время в Чертогах Намо вспыхнула огненная фэа, полыхнула, силясь побороть незримые оковы и пробиться наружу, вырваться из стен. Однако майар Мандоса были начеку, не позволив душе покинуть обитель, но они не заметили маленькую искорку, что подобно светлячку полетела в Тирион и, безошибочно найдя нужный дом, опустилась на раскрытую ладонь Нерданэли, сверкнула и растворилась в ней.
— Мельдо! — нолдиэ вскочила с кровати. — Где ты, родной?
Тишина была ей ответом. Только фэа ее от чего-то ликовала и рыдала одновременно, радуясь прикосновению и желая большего. Неожиданно для самой себя нолдиэ вновь опустилась на кровать и уснула.
Проспав несколько часов, Нерданэль пробудилась, бодрая и отдохнувшая. Она спустилась вниз и налила себе воды, не желая готовить травяной настой. Ее ждали комнаты сыновей и странная уверенность, будто очень скоро она поймет нечто, до сих пор упущенное ею из пророчества Амариэ.
Дверь беззвучно открылась, впуская нолдиэ в комнату старшего сына. Идеальный порядок. Хотя нет, на столе остались эскизы, не убранные в ящик. Цветущий сад, пасущиеся кони, летящие на морем чайки, задумчивая дева… Бережно сложив работы Майтимо, Нерданэль поместила их в папку и положила в стол. Пусть дождутся.
В комнате Макалаурэ не было инструмента. Эта неправильность заставила ее вздрогнуть и на миг прикрыть глаза, чтобы услышать нежный перебор струн и глубокий голос сына, который неожиданно оборвался, заставив сердце болезненно сжаться.
В спальне Тьелкормо было очень пусто, словно сын забрал с собой в изгнание, а затем и в Эндорэ абсолютно все свои вещи. Нерданэль протерла пыль и быстро вышла в коридор, желая помнить это место совсем иным.
Комната Карнистира долго не хотела открываться, подобно не очень общительному хозяину, не желала никого в себя впускать. Вновь защемило сердце, заболело, словно предупреждая о беде, которой не удастся избегнуть.
Покои Атаринкэ, в которых сын жил до свадьбы, встретили ее ярким солнечным светом, что вспыхнул, отразившись от стен, и резко погас, словно вдруг наступила ночь. Нолдиэ вскрикнула и подбежала к окну — небольшая туча скрыла ладью Ариэн от ее глаз, но день от этого не стал хмурым или темным. Решив, что ей показалась, она спешно вышла, решив не трогать ничего в комнате пятого сына, и сразу же открыла дверь к Амбаруссар, чтобы навести там порядок.
— Мы справились! — разнеслось над Амон Эреб. — Посмотри, брат, ты только глянь!
Амбаруссар остановили коней, любуясь крепостью, стоящей на холме. Конечно, предстояло еще много работы, следовало наладить быт, обустроить и сделать комфортной жизнь нолдор, что отправились за младшими фэанарионам на юг. Однако мощные стены, готовые при необходимости сдержать врага, стояли, на башнях развевались флаги, в мастерских работали, дозорные следили за рубежами, охотники пополняли запасы, а некоторые эльдар занимались выращиванием овощей и фруктов на полях рядом с ней.
Юные и веселые лорды переглянулись, еще раз посмотрели на холм и пустили коней вскачь. Все меньше времени у них оставалось на подобные забавы. Близнецы часто разлучались и порой не видели друг друга неделями. Особенно тяжело было, когда Питьо решил уйти обследовать дальние земли их владений, оставив Тэльво в строящейся крепости. Амрас понимал, что так правильно, даже необходимо, но тяжело переживал вынужденное расставание, хотя ни дня не провел праздно или бесцельно.
— На охоту бы сходить, — произнес Тэльво, когда кони перешли в рысь.
— Я вчера проверял — припасов хватает, — начал отвечать Питьо, но остановился и рассмеялся. — Что-то я совсем лордом стал, брат. Я за! Еще бы Курво с Тьелко позвать.
— Не приедут, — отозвался близнец. — Ты же знаешь, они только отстроили крепость в Химладе и завершают сторожевые башни в проходе Аглон. Или они уже тоже готовы оберегать рубежи. Я связывался с Турко дней пять назад. Помнишь?
— Да-да, — быстро бросил Питьо. — Ты рассказывал. Еще Тьелко пожаловался, что Курво стал очень… строгим что ли. Старается держать все под контролем, напрочь забывая об отдыхе.
Тэльво вздохнул:
— Тьелпэ жалко.
— С чего бы это?
— Да замучает он его. Ты сам вспомни, чем мы занимались в его годы.
— То было в Амане, безопасном и надежном, как нам тогда казалось.
За разговором Амбаруссар въехали во двор крепости, спешились и завели лошадей в просторную и светлую конюшню. Пока Тэльво занимался амуницией, Питьо укрыл легкими попонами горячие спины животных и принес свежескошенной травы.
— Знаешь что… — начал Тэльво.
— Ага. Согласен, — откликнулся Питьо.
Оба рассмеялись и отправились к себе, попутно прихватив из припасов кувшинчик ароматного медового напитка.
Ветер все больше крепчал.
— Убрать паруса! — закричал Нгилион, и команда бросилась было к мачтам.
Впрочем, вскоре пришлось снять и их самих, закрепив получше на палубе.
— Знаешь что, эльфенок, — сказал вдруг Сурион, — привяжись-ка ты к кораблю какой-нибудь веревкой. Еще не хватало, чтоб тебя смыло.
