— И сейчас не очень жалую, — ответил эльда. — Хочу лорда порадовать. На себя-то у него времени и нет, весь в делах да забот. И к тому же не пробовал он ее никогда.
— Дело говоришь, — согласился друг. — Пойдем вместе?
— Согласен. Только надо доложить командирам, что мы ненадолго покинем крепость.
— Так свободное же время, — удивился Острый взгляд.
— Все равно. Они знать должны, где их воины, — настоял он на своем.
Лес встретил друзей гудением мошкары, редким пением птиц и легким шелестом крон высоких сосен, которые по мере приближения к болоту сменились достаточно густым ельником.
На болоте было жарко, однако красные, а кое-где и янтарно-золотые ягоды, радовали глаз, и двое авари с энтузиазмом принялись собирать морошку, отправляя самые спелые ягоды в рот, а не в привязанные к поясу корзинки — до крепости такие не донести. Авари обходили идеально ровные ярко-зеленые полянки топей, передвигаясь по мху и радуясь, что морошка не росла на гиблых местах, иначе можно было увлечься и хорошо, если друг окажется рядом и успеет вытащить.
Год выдался урожайный, ягодный, так что за пару часов они набрали полные корзины и, немного уставшие и изрядно покусанные мошками, вернулись в крепость. По дороге назад им встретился отряд дозорных. Нолдор удивились, но порадовались, что и на болоте было спокойно.
Готовить пирог и напиток друзья-авари решили сами, чем привлекли внимание абсолютно всех поваров, пожелавших научиться премудростям обращения с незнакомой им ягодой.
— Что-то ты совсем невеселый, Нельо, — сказал Норнвэ, заходя к другу и лорду. — Опять этот, — махнул рукой в сторону Тангородрима, — замышляет? Или болит что?
— Все хорошо, Норн, не беспокойся, — ответил Маэдрос и вяло улыбнулся. — Это все жара. Не люблю.
Тот позволил себе усомниться, вспомнив, как в Амане им нравились теплые лучи Лаурелина.
Майтимо не стал уточнять, что его сильно беспокоит не сама погода, а участившиеся пожары и некоторая апатия воинов, хотя он делал все возможное для поддержания боевой готовности и соответствующего настроения.
В дверь неожиданно постучали. Друзья вопросительно переглянулись, и Нельяфинвэ разрешил зайти неведомому гостю. Двое авари держали в руках подносы, на которых гармонично расположились пироги и кувшины с напитками.
— Ясного дня, лорд Маэдрос, — поприветствовал Острый взгляд, второй же почтительно склонил голову, вдыхая сладкий аромат.
— Мы хотели порадовать… угостить… вы же не пробовали еще… наверное.
Суровый лорд Химринга тепло и очень светло улыбнулся, приглашая авари к себе.
— Благодарю, друзья, — искренне произнес он. — Надеюсь, вы разделите с нами это ароматное угощение?
— Если вы пожелаете, — ответил Острый взгляд.
— С удовольствием, — отозвался Тихий шаг. — То есть если вы так того желаете…
Майтимо вновь рассмеялся.
— Норн, смотри, а лучше обоняй, что нам принесли, — задорно сказал он другу.
Пирог таял во рту, а сок солнечных ягод, казалось, дарил тепло и свет, радость и даже надежду на то, что тьма не устоит, рухнет под пламенным напором нолдор.
Маэдрос улыбался, авари были довольны, что сумели в некоторой степени удивить лорда, а Норнвэ смотрел на друга и был благодарен им, что тот вновь стал похож на себя самого.
Отряд все дальше и дальше продвигался на восток. Мимо мелькали ручейки, поля, холмы, рощицы. Над головами проплывало небо, высокое и бескрайнее, и Лехтэ, когда доводилось посидеть на стоянках у костра или же наоборот в прохладной тени, с удовольствием разглядывала его, ища в синеве знакомые формы. Ей виделся то олень, то конь со всадником, а иногда даже в вышине возникали целые картины.
— Как будет на синдарине облако? — спросила она Финдекано.
— Fan.
— А трава?
— Salab. Цветок будет loth или elloth.
Он, а еще фалатрим старались по мере возможности обучать ее, хотя нолдиэ и не нравился язык жителей Дориата. Впрочем, говорить она все равно продолжала на квенья или эльдарине, но подобное решение как будто ни у кого не вызывало неудовольствия.
— Завтра утром мы перейдем Нэннинг, — объявил Острад после того, как вечером они разбили лагерь на берегу реки.
Нолдиэ сняла седельные сумки и, напоив коня, почистила его и отпустила пастись. Воины уже привычно установили дежурства, Тарион занялся ужином, а сама она, облегченно вздохнув, подошла к реке и опустила ладонь в прохладную воду.
Искушение искупаться было велико, однако усилием воли она удержалась. Теперь для подобных вольностей настало не самое подходящее время. Кто б знал, что случится в следующую минуту? Отряд орков или иных тварей мог показаться в любой момент, хотя ни воины-нолдор, ни фалатрим как будто не проявляли признаков беспокойства.
Сорвав тростинку, она принялась делать из нее дудочку, просто так, забавы ради. Однако мелодия, которая вскоре разнеслась над водой, мало походила на ту, что звучала у нее в голове, хотя и была приятна на слух.
Когда от костра потянуло ароматами жареного мяса и пряностей, Лехтэ, вернувшись к огню, занялась приготовлением горячего травяного напитка. Эта обязанность к ее немалому удовольствию с первого дня как-то сама собой легла на ее плечи.
