Мне с трудом удавалось сдерживать улыбку, представляя, как, наверное, странно мы выглядим со стороны. Интересно, какие мысли возникли у Даши? Заметила ли она, с каким нескрываемым интересом Алмаз ловил каждое мое слово? Кажется, поддавшись охватившей нас эйфории, мы совершенно позабыли об элементарных мерах предосторожности.
Я всячески избегал сплетен всю свою сознательную жизнь, даже если говорили обо мне лишь правду. И при одной мысли, что кому-то рано или поздно станет известно о моих чувствах к Алмазу, меня бросало в дрожь.
Удивительно, но в его обществе я напрочь забывал, что наш союз аморален, запрещен всеми религиозными канонами, осуждаем человечеством. Никто из моих близких не примет меня таким, они не поймут и, разумеется, станут настаивать на посещении психотерапевта. А парни, возможно, и вовсе разорвут общение, убеждая себя в том, что я недостоин их дружбы. Не сомневаюсь, жестокая правда скажется и на успешности моего бизнеса. Привычная жизнь изменится на корню.
Но удручающие мысли и гнетущие сомнения казались такими глупыми, бессмысленными, стоило лишь взглянуть в серые глаза истинного ангела. Страх улетучивался, я твердо знал, чего хочу от него, от самого себя, от нашего будущего. И что бы ни произошло дальше, без боя я точно не сдамся.
Алмаз согласился подождать несколько минут, пока я переделаю табель и отправлю бухгалтеру исправленный вариант. Его присутствие слегка отвлекало, я старался концентрироваться только на работе, но взгляд то и дело обращался на стоящую у дальней стены фигуру.
Скрестив руки на груди, Алмаз молча и с искренним интересом разглядывал развешанные вдоль стены снимки в позолоченных рамках. Идея заполнить пустое пространство фотографиями, конечно же, принадлежала Сереге. Сперва я отнекивался, подкрепляя это тем, что несолидно держать в рабочем кабинете наглядное напоминание о наших бурных похождениях. Но когда к уговорам присоединился и Гриша, я позорно сдался. Ну не мог отказать этим двум идиотам, которые любого уломают на самые отчаянные глупости.
Я печатал сообщение бухгалтеру с просьбой перепроверить табель и мельком поглядывал на Алмаза. Он с легкой улыбкой рассматривал снимки с университетских времен, а после перевел взор на фотографию с очередного курорта в Доминикане в честь окончания школы. Дальше пойдут снимки с других курортов, где нам довелось побывать за долгие годы.
И, разумеется, от его взгляда не скроется и снимок на яхте друга отца Гриши, который любезно согласился предоставить нам ее на целые сутки. Если не ошибаюсь, мы справляли день рождения какой-то там девчонки Гриши, которую обязательно нужно было впечатлить безмерными богатствами, чтобы она оказалась в его постели той же ночью. Вот только бросила девчонка нашего друга спустя неделю. Еще долго продержалась.
Я откинулся на спинку стула и устало потер лицо ладонями. Мысли путались, мне бы следовало перечитать письмо еще раз, прежде чем отправлять его бухгалтеру. Но внимание то и дело ускользало.
– Ну как фотки? – осторожно поинтересовался я, слыша дрожь в собственном голосе. Надеюсь, день не омрачит очередной спор о деньгах. Я этого просто не вынесу.
Алмаз оглянулся на меня со смесью удивления и замешательства. Словно не подозревал, что все это время находился под моим чутким наблюдением. Знал бы он, что творится в моей душе, стоит только бросить мимолетный взгляд в его сторону.
– Красивые, яркие, приковывают взгляд. Ты много где побывал, да?
– Ну да, было дело, – уклончиво ответил я, не желая касаться темы путешествий.
С одной стороны, снимки кажутся довольно-таки невинными, а на деле же…лучше Алмазу не знать, сколько по обыкновению парни тратили на один только пятизвездочный отель с потрясающим видом из окон просторных номеров. Особенно Серега никогда особо не жалел денег на путешествия. Друг привык жить на широкую ногу, и с тех пор ничего не изменилось. Разве что дядя Игорь в последние годы все чаще выражал недовольство относительно скотского образа жизни сына и его нежелания устраиваться на работу.
Я только сейчас понял, что мы уже давно не выбирались на отдых всей компанией. Помнится, Гриша все упрашивал меня выделить время для друзей, но я всякий раз придумывал очередные отговорки. А так хотелось бы вспомнить былое и оторваться по полной, позабыв на время о заботах, поджидающих в стенах клуба.
– А это кто? – Алмаз указал на снимок с университетских времен, где мы вчетвером позировали на фоне Останкинской башни.
Наша самая неоднозначная поездка в Москву, когда вместо отдыха мы едва ли не очутились за решеткой. Я из последних сил пытался отговорить Серегу, прежде чем он решил вмешаться в драку, которая не имела к нам никакого отношения.
– Это Лешка. Помнишь, рассказывал тебе о нем? Классный был парень, беззаботный, легкий. Я всегда говорил, что он был голосом нашего разума. Не давал нам влипать во всякие переделки.
