Мгновение Алмаз смотрел на меня с некоторым замешательством, словно бы пытался понять, оскорбило ли меня его молчание. Почувствовал ли я себя уязвленным от того, что не услышал в ответ ту же заветную фразу.
Нет, вовсе нет. Я не стал бы вынуждать его признать очевидное, ведь сияющие от счастья глаза цвета серебра и без того сказали мне достаточно. Все то, что я желал услышать и на что даже не смел надеяться.
Обед прошел замечательно, зря я опасался иного исхода. Едва ли переступив порог роскошного ресторана, мы напрочь позабыли о недавней неловкости. Да и в дороге завели легкую беседу на совершенно обыденную тему, лишь бы нарушить молчание. Но постепенно бессмысленный диалог наполнился более значимыми фразами, и спустя каких-то десять минут я уже хохотал над рассказом Алмаза о том, как однажды глубокой ночью он снимал очередное здание и стал свидетелем очень пикантной сцены. Люди бы хоть занавески задергивали, что ли, прежде чем предаваться любовным утехам на подоконнике. Уверен, если бы они заметили посреди пустынной улицы парня с фотоаппаратом, вызвали бы наряд полиции. Повезло, что Алмаз вовремя сообразил спрятаться под козырьком подъезда.
Первые минуты Алмаз явно нервничал, листая меню в довольно-таки престижном ресторане. Я искоса поглядывал на него, стараясь не привлекать внимания. Любопытно было следить за его реакцией: глаза невольно расширялись при виде цен того или иного блюда, а брови медленно приподнимались вверх. На этот раз я предупредил заранее, чтобы он даже не думал спорить: за обед плачу я, и точка. В конце концов, моя ведь была идея пригласить его в ресторан и отметить блестящую защиту диплома. Алмазу попросту нечем было крыть мои аргументы, и с шумным вздохом он наконец сдался.
За время обеда мы успели обсудить и поиск подходящей работы, и вполне реальную возможность снять квартиру ближе к центру города. Конечно, я посчитал нужным предупредить его, что плата будет чуть завышена. Но эту небольшую разницу можно компенсировать отсутствием затрат на передвижение. То бишь при поиске квартиры стоит отталкиваться от местоположения будущей работы. А значит, сперва нужно пройти несколько собеседований и выбрать подходящую должность, понаблюдать, присмотреться, не возникнет ли желание сбежать в первые же сутки. И только потом подумать о съеме квартиры.
Как бы горько ни было признавать, но Алмаз будет вынужден прожить под одной крышей с отчимом еще по меньшей мере месяц или даже два. Хотя удручающая перспектива оставаться в одной квартире с фактически безработным пьяницей, таскающим в дом таких же неблагополучных дружков, ничуть не расстроила Алмаза. Казалось бы, ни на что иное он и не рассчитывал. Может быть, не предложи я ему переехать, он бы нескоро оставил отчима пожинать плоды своих стараний.
Меня поражало мышление Алмаза. Я все не переставал задаваться вопросом, что творится с его сознанием, в каком направлении движутся его мысли и почему, казалось бы, очевидно мерзкие и отвратительные ситуации он воспринимает как должное. И более того, никак не пытается на них повлиять. Он словно бы смирился с поведением отчима, не настаивает на прекращении пьянства и загулов, а можно сказать, поощряет его действия, подталкивает на еще большее саморазрушение.
Алмаз доброй души человек, слишком доверчив, терпеливо и с пониманием относится к тем, кто этого не заслуживает. Он готов пожертвовать своими интересами ради тех, кто недостоин и сотой доли его внимания. Когда-нибудь излишняя доброта сыграет с ним злую шутку. Очень надеюсь, что я буду рядом, чтобы не допустить трагического исхода событий.
– Так ровно, Федор Николаевич? – паясничал Витя, явно подустав от моих постоянных придирок. Я критически оглядел верхнюю полку с безалкогольным пивом и медленно, откровенно над ним издеваясь, покачал головой. Витя едва ли не взвыл от досады. – Да ты специально меня наказываешь за тот прокол с табелем!
– Ах, прокол с табелем, – я широко ухмыльнулся, когда Витя вдруг резко побледнел. Понял, что сболтнул лишнего.
– Я серьезно, прекрати меня мучить. И почему вообще этим занимаюсь я? Женек…
– Ничего страшного, вернется с обеда и поможет тебе, – я шагнул назад и, прищурив один глаз, придирчиво осмотрел барную зону в целом. Затаив дыхание, Витя ждал окончательного вердикта. – Знаешь, я бы поменял выкладку. Давай подумай над тем, как лучше расположить алкоголь, чтобы освободить больше места. Накидай план, потом обсудим.
– Понял, – обреченно отозвался Витя, бросив полотенце на стойку, и скрылся за дверью. Какие все обидчивые, я прям не могу.
– Опять строишь из себя большого босса, братишка?
Я оцепенел от звука знакомого голоса. По спине пробежал холодок от секундной тревоги. Чего угодно ожидал от этого сумасшедшего дня, но только не встречи с лучшим другом. С тем, кто намеренно игнорировал мои сообщения всю последнюю неделю и не звонил сам. Я уже и не надеялся увидеть его в ближайшие месяцы.
