Я понимал, что ничего от него не добьюсь, по крайней мере не сейчас. Как же я устал от всего этого, устал разрываться между другом и человеком, с кем по-настоящему чувствую себя счастливым. Мне всегда казалось, что Серега понимает меня без слов, что только ему я могу рассказать обо всех своих страхах, не боясь осуждения. Только с ним могу оставаться самим собой. Но после знакомства с Алмазом все кардинально изменилось. Теперь поддержку я получаю от Алмаза, а общение с Серегой меня лишь угнетает.
Агрессия, исходящая от друга, заставляла меня нервничать, сбивала с толку, потому и действовал я на эмоциях. Плюс ко всему в присутствии посторонних вел себя с Алмазом так, словно бы нас ничего не связывало, кроме недолгой дружбы. Всем своим видом ясно давал это понять не только парням, но и самому Алмазу. Удивлен, как за эти два дня он ни разу не завел об этом разговор.
Ну а теперь, когда правда всплыла наружу, когда Серега публично высмеял нас, цеплял Алмаза, намекая на наше ночное уединение, а я снова не предпринял никаких попыток прекратить этот мерзкий спектакль, все встало на свои места. Думаю, принимая решение в пользу Алмаза, я и сам до конца не верил, что наша дружба с Серегой разрушена навсегда. И где-то на подсознательном уровне еще теплилась надежда на скорое примирение. Потому-то я и сдержался, поэтому не вскочил с кресла и не бросился на друга с кулаками, хотя мог с легкостью заставить его заткнуться одним лишь точным ударом в челюсть.
Но я не сделал этого. Я даже на словах не попросил его замолчать и не донимать Алмаза. Я попросту поступил так, как и поступал все годы дружбы: попытался перевести разговор в безопасное русло. Вот только не подумал о том, в каком невыгодном свете выставлю себя перед Алмазом.
И судя по тому, что все оставшееся время полета он ни разу не обратился ко мне напрямую, лишь поглядывал то в иллюминатор, то на экран своего телефона, я сделал вывод, что поговорить по душам нам пока не удастся. Подавив досаду, решил оставить его в покое до возвращения в город. Вдали от Сереги и даже Гриши с Николь мы спокойно обсудим произошедшее, поговорим начистоту и, вне всяких сомнений, вернемся к тому, на чем вынужденно остановились ночью. Уверен, так все и будет.
А я в свою очередь постараюсь оправдать свою трусость. И впредь стану контролировать свои действия при друзьях, чтобы всеми возможными способами не демонстрировать, как сильно опасаюсь их реакции на наши с Алмазом отношения.
Но меня все еще пугала одна лишь мысль, что Серега всерьез захочет мне отомстить. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: он способен на любую подлость. Просто мне ошибочно казалось, что я имею некоторые привилегии и никогда не окажусь в списке его потенциальных жертв.
Знал бы Серега, как отчаянно я желаю его одобрения, только бы не рушить дорогие сердцу воспоминания о неповторимых мгновениях юности. Исчезнув из моей жизни, Серега заберет с собой и частичку моей души. И даже рядом с моим любимым котенком я никогда не смогу стать по-настоящему счастливым. Одной важной детали будет не хватать для целостности картины. Такое прекрасное будущее, которое я успел себе нафантазировать, рухнет в одночасье.
Мои опасения подтвердились, когда мы приземлились в аэропорту и спустились по трапу в напряженной тишине. Николь и Леня шли впереди всех, а мы с Алмазом, как и обычно, отставали. Я искоса поглядывал в его сторону, но лицо парня оставалось каменным. Я убеждал себя, что Алмазу необходимо время все осмыслить и принять правильное решение. Если начну на него давить, душить вниманием и требовать дать ответ прямо сейчас, только все окончательно испоганю. Интуиция подсказывала, что еще не все потеряно и есть шанс вернуть его расположение. Нужно просто потерпеть.
Только переступил порог квартиры, как тут же метнулся в душ, чтобы в быстром темпе привести себя в порядок. Не разобрав сумки с дороги и даже не позавтракав по-человечески, я бегом вылетел за дверь. Анне оставалось только хлопать глазами от удивления. А мне хотелось как можно скорее приступить к работе. Не сколько заняться физическим трудом, а скорее загрузить себя задачами, требующими немедленного выполнения. Лишь бы заглушить терзающие меня мысли.
Надолго терпения не хватило. И уже под вечер я весь извелся в ожидании сообщения от человека, который и на расстоянии заставлял мое сердце бешено колотиться. Поэтому написал сам. Конечно, ничего удивительного в том, что Алмаз не ответил сразу, не было. Но и спустя час телефон не издал ни звука. В гневе я бросил его на стол и обхватил голову руками, негромко зарычав.
Он просто с ума меня сведет своим молчанием! Неужели сложно написать, что все в порядке, чтобы я не носился здесь по кабинету, точно тигр в запертой клетке.
