Кажется, все страхи и сомнения оказались напрасными. Если в самолете между нами оставалась недосказанность, да и весь обратный путь сопровождало удрученное молчание, то вдали от Сереги и даже Гриши мы снова стали свободными. Может быть, Серега прав: так или иначе мне придется сделать выбор. Наши с Алмазом миры никогда не соединятся, мои ребята его не примут, особенно когда узнают правду о наших отношениях.
Я просто не представляю, что должно произойти, чтобы парни изъявили желание пригласить Алмаза отдохнуть в их компании. Да и сам Алмаз совершенно не впишется в обстановку, по обыкновению царящую в тех клубах, куда мы привыкли заваливаться всей бандой. У него иные жизненные ориентиры, совсем другие цели и мечты, ради осуществления которых он готов трудиться в поте лица. Алмазу всю жизнь придется прикладывать неимоверные усилия, чтобы добиться и сотой доли того, что находится во владении каждого из нас.
И как при таком раскладе он может с легкостью найти общий язык с надменными, самовлюбленными и жестокими мажорами, не щадящими чувства окружающих?
Радовало лишь то, что я не обладаю теми качествами, которые мои друзья даже не пытаются скрывать. В противном случае наше первое знакомство с Алмазом тотчас стало бы и последним.
За работой дни пролетели незаметно. Витя вошел во вкус и теперь строил новеньких барменов, вживаясь в роль строгого начальника. Выходило пока не очень, еще учиться и учиться. Поменьше бы эмоций и диктаторских замашек, а в целом не так-то и плохо. Я предоставил ему полную свободу действий, даже позволил провести собрание, поскольку сам находился не в лучшей форме. Да и мне следовало акцентировать внимание на перестройке зала.
Я все чаще стал за собой замечать, что долгие часы ворочаюсь в постели, засыпаю с трудом, а просыпаюсь совершенно разбитым. И весь следующий день вновь подзаряжаюсь кофеином. Замкнутый круг, можно сказать.
Прошлой ночью я прям-таки психанул, отбросив одеяло в сторону. Плотно прикрыв дверь комнаты, распахнул окно настежь и подставил лицо прохладному ветру. Благо глупый страх поборол еще в детстве, иначе не рискнул бы смотреть вниз с высоты пятнадцатого этажа. Чтобы хоть как-то расслабиться, выкурил две сигареты подряд, с блаженством выдыхая дым в ночную прохладу.
Так и сидел на подоконнике около получаса, слушая собственное тяжелое дыхание в тишине комнаты. Ветер приятно щекотал кожу, трепал волосы и проворно забирался под рукава поло. Не помню, когда в последний раз курил в окно в третьем часу ночи, отчаянно пытаясь выбросить из головы гнетущие мысли. В старших классах, возможно, или перед важными экзаменами. А может, и позже: когда был уверен, что не справлюсь с потерей друга.
Теперь же меня одолевали совершенно иные тревоги. Поразительно, что причиной являлись чувства к парню, которые с каждым днем только крепчали.
Как и обещал, Алмаз позвонил мне на следующий день после того, как успешно прошел собеседование. Я и не сомневался, что ему удастся покорить работодателей. С его данными и умением располагать к себе людей Алмаз мог бы далеко продвинуться в фотоиндустрии, если бы только направил всю энергию в правильное русло. Но, разумеется, решать ему. Я всего лишь могу дать совет, а окончательное решение он должен принять самостоятельно.
Алмаз все реже стал выходить на связь, но после нашего разговора я перестал себя накручивать. Он со всей серьезностью отнесся к первой в своей жизни стажировке, опасаясь провала. Страшно представить, с каким упорством он будет стараться изо дня в день, когда официально станет сотрудником компании.
Мне бы такого администратора. Но боюсь, если Алмаз устроится ко мне, я не смогу концентрироваться на своих прямых обязанностях. Как влюбленный идиот, буду крутиться возле него с утра до ночи и под любым предлогом заговаривать о разной, не имеющей смысла, чепухе. А под конец смены затаскивать в свой кабинет подальше от любопытных глаз персонала.
Гриша пару раз давал о себе знать, обещал привести какую-то девчонку на пятничную вечеринку в моем клубе. У него будто имелся доступ к заведению, где выращивают однотипных девушек, точно в инкубаторе. И каждый раз они не задерживаются в объятиях друга дольше, чем на неделю. В целом, то же касается и Сереги. Вот только разница в том, что такой расклад уязвляет самолюбие Гриши, в то время как Сереге откровенно плевать.
Само собой, у Гриши я не стал уточнять, кто еще посетит вечеринку. Знал, что Серега не упустит возможности лишний раз напомнить мне о чудовищной ошибке, которую я допустил, когда отдал предпочтение Алмазу. Он будет истязать меня своим пронзительным взглядом до тех пор, пока я не признаю его правоту. Да и после вряд ли оставит в покое. Что бы нас ни связывало все эти годы, теперь потеряло всякое значение.
И я потерял его навсегда. Может быть, когда-нибудь я смогу принять тот факт, что мое окружение станет презирать меня за чувства к парню, но с пренебрежительным отношением Сереги
