Николь чуть прищурилась, оглядывая меня с хитрецой во взгляде. Я тотчас напрягся в ожидании худшего. Привык, видимо, к негативу после частых выпадов Сереги в свой адрес.
– А ко мне ведь ты пришел не за советом, что делать со всей этой историей с часами, да? Раз уже и так решил поговорить с отцом.
Я сдавленно рассмеялся, поражаясь, как легко Николь меня раскусила. Разумеется, помимо совета, мне требовалось высказаться кому-то из своего окружения, в ком я уверен на все сто процентов. Или по крайней мере на девяносто. К сожалению, даже Гриша не входил в их число. Я еще помню, каким он становился бесхарактерным, когда приходилось принимать чью-то сторону в конфликтах, которые время от времени возникали в нашей компании.
– Я просто не могу понять, как поступить. С часами разберемся, черт с ними. Как быть с самим Серегой. Я не могу вот так спокойно принять тот факт, что лучший друг меня презирает и гнобит за то, над чем я не властен. И не дай бог отец отнесется ко мне так же. А еще Регина, Анна…блин, меня это уничтожит.
– Стоп, не паникуй только заранее, – прервала меня Николь, опасаясь, по всей видимости, что я начну биться головой об ее стол из красного дерева. Как бы мне этого ни хотелось, на ситуацию в целом мои шишки на лбу никак не повлияют. – Ты сомневаешься, стоит ли идти до конца? А как же Алмаз, о нем ты подумал? Каково будет ему, представь.
– Даже представлять не хочу, – меня передернуло от одной только мысли, что придется причинить боль моему милому ангелочку. Да я сам не переживу расставания с ним. – Но в любом случае нам не дадут жить спокойно. Реакция людей непредсказуема, но я точно знаю: они могут быть агрессивными. Столько вокруг гомофобов, которые даже сами этого не подозревают, пока не столкнутся с проблемой в лице гомосексуала. И вот тогда-то в них и просыпается монстр, способный убивать всех и каждого. Я не уверен, что готов через это пройти.
Николь вдруг подалась вперед, протянула руку к фотографии в черной рамке и пригляделась к снимку. Ее губы тронула грустная улыбка.
– Во многом я с тобой, конечно, согласна, но ты не прав в одном. Вас оставят в покое рано или поздно. Но вот если ты сейчас поддашься, сыграешь по их правилам, потеряешь не только Алмаза, но и себя самого.
– Ты говоришь так, будто…, – я прижал пальцы к губам, не в силах закончить предложение.
Никогда прежде меня не посещала мысль, что кто-то из моего окружения был вынужден справляться с теми же трудностями, что выпали на мою долю. И тем более не подумал бы, что этим человеком может оказаться Николь.
– Да-да, именно, – девушка откашлялась, возвращая фотографию на место.
Мне удалось рассмотреть снимок лишь мельком. Удивительной красоты девушка с ярко-синими волосами и кучей пирсингов на лице. Не помню, чтобы когда-то видел ее в компании Николь.
– Я была на твоем месте, и все закончилось не очень хорошо. Даже ужасно. Не подумай, я не по девочкам, просто так вышло.
– Она красивая. Как зовут?
– Поли. Она была моей сводной сестрой, – Николь выдавила улыбку, но я сразу понял, что ей с трудом удается держать себя в руках. Нижняя губа дрожала, она закусила ее, чтобы только не расплакаться.
Я покорно дожидался, когда подруга вновь найдет в себе силы продолжить разговор. Что-то подсказывало, дело не только в болезненном расставании. Взгляд Николь, когда она назвала ее имя…словно бы щелкнули выключателем, и свет в ее душе вмиг потух, оставив после себя один лишь гнетущий мрак. Я предположил, что она потеряла Поли навсегда.
– Долгая история, расскажу как-нибудь за бокалом вина. А сейчас иди и прими уже решение. Как будет лучше в первую очередь для
– Спасибо, что выслушала, – я потянулся через стол и с благодарностью сжал ее руку. Николь грустно улыбнулась. – И не осудила.
– Кем бы я была после этого? Попробуй как-то все разрешить, Федь. Я вижу, что тебя разрывает на части. В моем случае давление исходило от отца, а я была зависима от него материально. Ты же боишься потерять друзей, и это абсолютно нормально. Что бы ни было, постарайся сохранить всех, кто тебе дорог. Даже если придется пожертвовать гордостью.
Я помассировал виски пальцами, поборов в себе желание все же удариться головой о столешницу. Если бы все было так просто, как говорит Николь, мне бы не пришлось мчаться к ней через весь город в надежде получить желанную поддержку. Проблема как раз и состояла в том, что я понятия не имел, найду ли в себе силы справиться с давлением общества и в особенности близких сердцу людей. От реакции окружающих так или иначе будет зависеть моя дальнейшая судьба.
