Уильям коротко вздохнул и запнулся. Отступил невольно на шаг, чуть не споткнувшись о лежащую позади полупустую коробку. В груди захолонуло. На миг желание прервать ритуал, щедро плеснуть в круг святой воды, после чего тщательно освятить осквернённую гробницу и забыть о странной встрече и не менее странной книге предсказаний стало почти невыносимым. Что будет, когда это существо обретет плоть окончательно?.. Он с трудом сдержал порыв перекреститься. Сообразил вовремя, что ни к чему хорошему это не приведёт.
…Но, быть может, и это — часть неисповедимого Господнего замысла? Не поздно ли он вспомнил про здравый смысл?..
Старый пастор сглотнул. И, запнувшись на миг, произнёс последние слова заклинания призыва.
А миг спустя полностью обретшее вес и материальность тело покачнулось и медленно завалилось на бок, сбив разом погасшие свечи и безвольно уронив поднятую почти к самому лицу правую руку. Стеклянно зазвенел по полу какой-то небольшой предмет. Громко, испуганно зашипела придавленная змея, вскидывая треугольную голову. А Уильям наконец отшатнулся, почти отпрыгнул назад и, придерживая ладонью выскакивающее из груди сердце, прижался лопатками к стене.
…Он не мог бы сказать точно, что именно его так испугало. Но в одном был уверен — по крайней мере жёлтые глаза с вертикальным зрачком он узнал совершенно точно.
А ещё он разглядел лицо рухнувшего человека (или —
А в следующую секунду события понеслись, как отцепленный вагон с горки. Чёрная змея рывком опустила голову, прижимаясь к груди неподвижного человека. Зашипела что-то — отчаянно, почти по-человечески — Уильяму даже показалось, что он различает какие-то слова. Но уже пару секунд спустя, дёрнувшись, стремительно сползла с его шеи и заметалась по фанере. Пастор с невольной жалостью увидел, как судорожно сжалось и распрямилось длинное тело, словно в агонии…
А потом рептилия как-то особо напряжённо выгнулась, вытянулась, почти вставая на хвосте… И на короткий лист фанеры со сдавленным воплем рухнул человек в изодранном до лохмотьев пиджаке.
…На этот раз — тот самый. Да.
Свалился — и трясущимися пальцами вцепился в неподвижное тело перед собой, каким-то исступлённым жестом подхватывая его на руки.
— Не-е-ет! Нет-нет-нет, ангел, не ссссмей! Азирафаэль, дышшши, ангелы бы тебя побрали, дышшши!… — разобрал потрясённый пастор. И содрогнулся, слыша в хриплом срывающемся голосе даже не страх — смертельный, невыносимый ужас существа, расчленяемого заживо.
Он осторожно, стараясь не привлечь к себе внимания, отлепился от стены. Шагнул вперёд, с тревогой вглядываясь в неподвижное, почему-то покрытое инеем лицо безжизненно обвисшего в руках демона незнакомца.
А тот, рывком прижав покойника к себе, в панике зашарил ладонью по его груди. Умоляюще, почти беззвучно зашептал что-то. И Ульям вдруг иррационально порадовался, что теперь рыжий демон стоит к нему спиной, и он не может видеть его глаз. Впрочем, от созерцания вздрагивающих не то от напряжения, не то от немых рыданий плеч это не спасало.
Уильяма замутило. Если он хоть что-то понимал в медицине (а понимал он в ней ровно настолько, чтобы сделать, при необходимости, укол или понять, когда нужно вызывать Скорую), то беловолосый парень был окончательно и бесповоротно мёртв. По крайней мере, он не дышал. А когда пастор разглядел две небольшие капельки крови, выступающие из крошечных ранок на шее, над массивным металлическим ошейником, понял, что…
Что ничего не понял.
Демон тем временем перестал трясти безжизненное тело и поспешно опустил его на пол. Пастор увидел, как трясущиеся руки прижались к груди, напротив сердца. Шевельнулись напряжённо, сошлись вместе в чудовищном усилии, лопатки…
Уильям недоумённо моргнул. На миг ему показалось, что вокруг пальцев его вчерашнего знакомого вспыхнуло едва заметное золотое сияние. Вспыхнуло — и буквально стекло вниз, впитываясь в неподвижное тело.
Он встряхнул головой, смаргивая невольные слёзы. Бредовое видение
никуда не ушло. Кажется, даже ярче стало.
И напоминало оно…
Совсем не то, чем могло быть, оно напоминало.
…Каким-то краем сознания Уильям отстранённо удивился, что на него до сих пор не обратили внимания. А миг спустя демон вдруг выгнулся всем телом, отчаянно, сорванно закричал, буквально захлёбываясь собственным воплем. Пастор закусил губу, отчётливо слыша в этом крике чудовищную боль. Вздохнул прерывисто, чувствуя, как против воли начинают влажнеть ресницы.
А спустя мгновение покойник вздрогнул всем телом и, резко вздохнув, едва слышно застонал. И в тот же момент, оборвав крик, без сил рухнул прямо на него рыжий демон.
