Целительная энергия постепенно впитывалась в рану, распространяясь по телу демона. И Азирафаэль невольно кусал губы, с состраданием находя всё новые и новые подтверждения чудовищной степени истощения Кроули. Демон ещё никогда, никогда за всё время их знакомства не был настолько слаб. Раньше, когда ему приходилось помогать Кроули справиться с «досадными неприятностями», касающимися его физической оболочки, он всегда ощущал на грани сознания слабое давление его сил. Ощущал — и чувствовал некую самодовольную радость от того, что Кроули безропотно снимал свои щиты, позволяя ему беспрепятственно вливать собственную магию в его тело. В такие моменты достаточно было бы легчайшего усилия, чтобы без следа уничтожить не только его физическую форму, но и саму истинную сущность демона. И тот не мог этого не понимать. И странное, нестандартное для Падших доверие порой пугало Азирафаэля куда больше, чем нескрываемая симпатия, которую проявлял Кроули при каждой встрече.
…А сегодня эта симпатия заставила Кроули сжечь себе всю нижнюю часть тела, чтобы подарить ему шанс на спасение. И вычерпать собственные жизненные силы, в буквальном смысле, до дна. Настолько, что сейчас львиная доля энергии уходила на то, чтобы просто поддержать истощённое тело и сущность Кроули, и лишь жалкие остатки задерживались в воспалённых тканях вокруг ран.
Жалкие остатки, которых было явно недостаточно, чтобы исцелить даже самые неглубокие из ожогов Кроули.
…И даже им проникшая в плоть святость сопротивлялась, не желая оставлять в покое свою измученную жертву.
Азирафаэль сглотнул упорно мешающий в горле комок. И, тяжело вздохнув, опустил руку. Ожог всё ещё был на месте. Лишь едва заметно посветлел, перестав напоминать забытую в духовке курицу-гриль. Ужасно.
Всё было даже хуже, чем боялся ангел. В сорок первом он, по крайней мере, с первой же попытки смог очистить самые крупные раны и нарастить на ожоги поменьше свежий слой живой плоти. На этот раз ему удалось лишь немного уменьшить боль. И остановить медленное омертвение тканей, оказавшихся слишком близко от поражённой Благодатью плоти.
И этого было чудовищно, невыносимо мало. Ведь это лишь одна-единственная рана, причём не самая большая… Одна — из десятков, покрывающих всю нижнюю часть тела Кроули почти сплошным, повергающим в ужас узором.
Поколебавшись, ангел опустил светящийся шар пониже и нагнулся над следующим ожогом, почти таким же длинным, как первый, но заметно глубже. Бережно провёл ладонью, не прикасаясь…
И Кроули тут же судорожно дёрнулся, скручиваясь в более плотный узел.
— Оссссторожно! — болезненно прошипел он, вздрагивая боками. Ангел замер.
— Ох! Извини, дорогой…
Азирафаэль беспомощно закусил губу. Он знал, что дальше будет только хуже. От отчётливо видел, что на некоторых ранах оплавившаяся чешуя глубоко впилась в нежную плоть, а в двух или трёх, особо глубоких, обугленные язвы проникают глубо в тело, почти доставая до костей. О, Господи… Когда, ну когда они успели появиться? Неужели он мог не заметить этих страшных отметин, когда нёс его за пазухой? Неужели был настолько слеп к мучениям лучшего друга?! Или… если тогда их ещё не было — что же случилось, в таком случае, здесь, пока он был без сознания?!
Азирафаэль судорожно вздохнул. И, чувствуя, что его начинает мутить, поспешно стиснул зубы.
— Ох, Кроули… — беспомощно прошептал он. — Прости, боюсь, мне придётся причинить тебе боль…
Демон измученно уронил поднятую было голову. С трудом сфокусировались на его лице пульсирующие щели зрачков.
— Всссё х… ршшшо…
Ангел беспомощно закусил губу. Хотел бы он, чтобы всё было если не хорошо, то хотя бы не так ужасно… Он представлял, какие страдания испытывал его бедный друг. Сам чувствовал их отголосок, когда тянулся к нему всеми своими силами, пытаясь хоть немного облегчить боль. Но вместо полноценного исцеления мог предложить только медленное, постепенное ослабление страшных симптомов.
Переведя дыхание, он вновь, ещё осторожнее, потянулся к Кроули. Это придётся сделать сейчас. Какую бы боль не причиняли ему его прикосновения. Святая вода не разъедает, нет — но и восстанавливаться самостоятельно она, насколько знал Азирафаэль, демонам тоже не позволяет. А здесь, в воздухе, напоенном Благодатью…
Ангел передёрнулся, вспомнив ледяное дыхание Ада и догадываясь, что сейчас Кроули чувствует себя немногим лучшим, чем он сам Внизу. О, если бы он только мог полноценно пользоваться своими силами, не рискуя влить в исцеляющий поток смертельную для демонов святость! Их истинные сущности слишком противоположны, чтобы принимать в себя чужую энергию…
Он замер. Застыл, пытаясь ухватить за хвост мелькнувшую в сознании мысль. Воспоминание. Слабый, почти смытый эмоциональным шквалом последних часов отклик. Нет. Нет, он наверняка что-то перепутал. Это не может быть так просто…
— Кроули… — едва слышно, чувствуя, как прерывается от вдруг охватившего его волнения голос, прошептал он. — Кроули, дорогой мой, ты меня слышишь?..
