Ангел прерывисто вздохнул.
— Чудесно, — не покривив душой, заверил он. — Со мной всё хорошо, дорогой мой. Удивительно, я даже…
Тут он запоздало осознал, что полностью ощущает свои сверхъестестсвенные силы, и неверяще схватился за шею.
— Кроули! Ошейник! Ты снял его?!
— Не я… — устало прошипел тот, вновь измученно опуская треугольную голову. — Сссвященнник… Надеюсссь, он и дальшшше не выдассст нас.
— Св… Ах, конечно, священник! Тот самый, у которого ты взял святую воду.
Кроули слабо кивнул.
А Азирафаэль уже взволнованно выпрямился, захваченный новой мыслью.
— Кроули, но ведь это значит, что я теперь могу вылечить тебя! Как ты думаешь, тебе не повредит, если ты недолго побудешь снаружи? Здесь фанера, с тёмным сигилом, ты не должен обжечься, мне кажется…
— Я ссс… знаю… — слабо откликнуся демон. Азирафаэль резко замолчал. И вновь со сжавшимся сердцем ощутил, насколько чудовищно измучен его несчастный друг.
— Я… — сглотнув, пробормотал он, невольно отводя мокрые глаза, — Я мог бы вытащить тебя… я имею в виду, если тебе тяжело двигаться. Или ты хочешь сам?
Кроули долго молчал. Не шевелился, рвано дышал, тяжело раздувая лёгкие, и только то и дело выстреливающий изо рта язык показывал, что он не спит и напряжённо обдумывает предложение.
— Просссто опусссти руку, я выберусссь сам, — наконец слабо прошипел он, неохотно расплетая тугие кольца. Азирафаэль поспешно кивнул. Протянул ладонь к змею. И с болью увидел, как потянувшийся было наверх Кроули без сил оседает обратно, не в силах даже ползти. На миг он замер, пережидая неожиданно острый укол в сердце. Зажмурился, как-то сразу осознав, что насчёт «выберусь сам» Кроули несколько погорячился.
А потом медленно опустил руку пониже и осторожно подхватил вздрогнувшего змея под живот, поддерживая его и позволяя неловко обвиться вокруг своего предплечья. Невольно закусил губу, услышав тихое болезненное шипение, сорвавшееся с раздвоенного языка. И медленно, с бесконечной осторожностью, поднял руку, перенося измученного демона на фанеру.
Кроули без сил сполз с его руки и распластался на фанере, опустив треугольную голову на безвольно вытянувшееся тело. Азирафаэль поспешно подставил ладонь, не позволяя кончику хвоста свеситься с фанеры на смертельно опасный пол. Бережно приподнял его и сдвинул к середине, внутренне сжимаясь при мысли, насколько мучительно должно быть для Кроули прикосновение шершавой фанеры к обожжённой коже. Тот только слабо дёрнул головой, что-то бессвязно, но явно благодарно прошипев.
А Азирафаэль запоздало сообразил, что нет необходимости занимать необходимое Кроули пространство и самому сидеть на дышащем Скверной сигиле. И аккуратно сдвинулся назад, на прохладный каменный пол склепа. Передвинул туда же пустую корзину.
— Осторожно, дорогой… — с тревогой пробормотал он, глядя, как чёрно-алый змей неловко подтягивает к себе длинный хвост, пытаясь свернуться более компактно, и невольно скользя по самому краю фанеры. — Здесь не очень много места…
Змей раздражённо дёрнул головой. Ничего не ответил. Только оглянулся с явной нервозностью, с шипением щупая пропитанный благодатью воздух раздвоенным языком. Свернулся в несколько не очень тугих колец с усталым шипением опустил голову.
Азирафаэль прерывисто вздохнул. Это было знакомо. Слишком знакомо. Точно так же сворачивался на диване в его магазине Кроули в сорок первом.
— Потерпи немного, дорогой мой… — вздрагивая от мучительной жалости, прошептал он, зажигая над ними небольшой шар света и с тревогой склоняясь над слабо вздрагивающем от боли змеем.
Кроули не ответил. Только шевельнул треугольной головой и обессиленно закрыл глаза, молча давая ангелу разрешение на любые манипуляции с собственным телом. Почему-то змеиная форма совершенно не мешала отображению человеческих эмоций, словно Кроули слабо представлял, как должны выглядеть и вести себя обычные рептилии. Так что Азирафаэлю ничто не мешало видеть ни измотанного состояния демона, ни пугающего, смешанного с равнодушием и обречённостью облегчения на его ли… морде.
Ангел очень надеялся, что его — и, должно быть, Кроули тоже — опасения не оправдаются. Он справился в сорок первом, справился, Кроули пережил те ожоги! Он…
…он никогда ещё на памяти Азирафаэля не был так изранен и измучен.
Азирафаэль глубоко вздохнул, сдерживая нервный озноб. И осторожно, боясь получить подтверждение своим страхам, протянул руку к Кроули. Пока ещё не прикасаясь, только пытаясь определить места повреждений. Это всего лишь усталость, да, наверняка. И ожоги, конечно, но вряд ли Кроули мог серьёзно покалечиться, раз уж эта фанера не пропускает благодать.
Вздрогнул, наклоняясь ниже, не в силах поверить в то, что видит.
Нет.
Не может быть.
