Каково это: очутиться в мире магии с рабовладельческим строем посреди войны. Если б не амнезия, то сказала бы, что хуже быть не может.И под крыло своей тирании меня взял тот, кто каждый день решает судьбы людей.Но я и сама не подарок, да и мир магии раскрывается в разных красках, столица и вовсе – колыбель магии. И мне выдалось её защищать, служа Герцогу, разгребая дворцовые интриги и тайны, ушедшие в века.Я как ключ, открывающий все замки.Меня зовут Алиса. И да, я вас удивлю.Содержит нецензурную брань.
Грязная лохматая девица с осунувшимся замученным лицом смотрела на меня с поверхности воды в чане. Кожа обветренная, волосы слиплись – всё в ней жалко, кроме горящих яростью глаз. Зверь в клетке.
Это я.
Каждый раз ловлю своё отражение и жутко: неужели люди такими бывают?
Мои руки с грязными ногтями ударили о водную гладь и отражение пропало. Я выгляжу явно не для продажи, но в целом удовлетворительно для вселяющей ужас рабы рынка Омара Халифы.
Смочив кусок ткани в воде, выжала и приложила к раненным стопам. Мой сдавленный рык пропал в давящей тишине – я удержала его с большим трудом, зажмурив глаза от боли.
Медленно открыла глаза навстречу слепящему солнцу, которое любопытно заглядывало в мою темницу сквозь решетку на окне. В промежутках между необузданной злостью на человечество мечусь от неистового желания выжить в этом сущем аду невольничьего рынка к совершенно тупиковому вопросу «а, собственно, зачем?». Колючий и к тому же заплесневелый матрас подо мной не мотивирует на философские посиделки, голова отупела то ли от жары, то ли от истощения и всего пережитого – разве это важно?
Но отчаянно хочется жить, пусть смысла в этом и нет.
А потому я ищу ответ «как», ведь – напомню – я в аду.
В вонючем, к тому же…
А вот и вариант!
Сытый мохнатый паук величиной с кулак медленно перебирал ленивыми лапками, двигая к моей темнице. Красный с бурыми ворсинками – таких в моём мире не бывает, а вот в мире магии пруд пруди. Доподлинно знаю, что его яд убивает мгновенно – видела своими глазами смерть одной из рабынь, когда ещё жила со всеми остальными рабами в другой более комфортной части здешней тюрьмы. Там, к слову, не было так жарко и душно, пол отделан деревом, а не камнем, как у меня в карцере. Днём там прохладно, да и после захода солнца вполне терпимо, в то время как сейчас мне достались условия просто невыносимые: днём адово пекло, ночью жуткие сквозняки и колючий холод. Если поднимается песчаная буря – я узнаю первой, откашливая содержимое пустыни из дыхательных путей – хоть песочные замки строй!
Можно конечно вскинуть руки к небу, да поныть о несправедливости, сопли по чумазому лицу размазать… поможет? Э-э, нет! Тогда не буду терять время. Но даже если б хотела так сделать – не смогла бы, ведь и сказать-то нечего. Напрягусь до геморроя, а не вспомню кто я и откуда, я – человек без прошлого. Не помню адрес, город, семью, когда родилась и где училась, ничего! Ни-че-го-шень-ки! Одно радует – умения остались и потому я на смертном одре без труда высчитаю синус прямого угла – очень полезный навык между прочим…
Естественно я в душе не чаю как мне подфартило оказаться на рынке рабов. От тюремщиков, не по делу перетирающих все слухи, узнала, что хозяин этой богадельни подобрал меня бездыханную у берега моря, пленил и привёз к себе на рынок, чтобы выгодно продать. Надёжный источник информации? Нет. Однако других нет.
О продаже: она с крахом провалилась. В отличие от покорных рабынь Омара Халифы, которые рады отдаться кому угодно, лишь бы покинуть этот адов закуток, я пыталась сбежать. И это тот самый случай – горе от ума.
Меня выставляли на торги несколько раз. Ставки росли – меня это пугало, а Омар же потирал руки, оставлял покупателей с носом. Я не сразу поняла к чему эти сложности, но оказалось, что этот чёртов спекулянт приберёг меня для конкретного господина, а выставлял ради набивания цены. Приговаривал что-то, но я не сразу освоила язык, потому не понимала о чём речь. Чуяла и сердцем и другими местами – ох, не к добру.
Когда цена дошла до шести сотен драхмов – а это космическая цена по местным меркам, мне вдруг стало дурно, а вот Омар подраслабился – зря ведь это стоило ему уха. Нет, я, конечно, метила в горло, но маленьким заточенным камнем вышло грязно и неловко, ох и кровищи было… совсем не голубой, и пахло прокисшими пельменями. Гадость! Торги я сорвала, карьеру топ-раба, кажется, тоже, а Омар Халифа сорвал голос, визжа как поросенок. Добила бы, но оттащили меня в миг. Паника, переполох, пельмени эти кислые – мухи слетелись, солнце палящее…
На торги больше меня не выставляли, а тот самый господин, которому меня хотели сплавить, всё не ехал. В любом случае покрыть расходы моей продажей казалось уже невозможно, и тогда Омар решил открыть тотализатор, выставив меня на Арену Смерти. Какие-никакие, а деньги.
Чёртов мир магии!
Пережить арену если выйдет, то после неё уж точно приедет тот господин. И пусть я о нём толком ничего не знаю, но внутренний компас от него отмагничивается напрочь.
Я в тупике.
