Он не знал, что сказать в ответ, поэтому лишь поднял стакан и чокнулся с ней со словами «За павших!» — так в Сакрале было принято начинать любую трапезу, потому что падших было столько, что и не счесть. Алиса была права: каждый день в замке Мордвин была годовщина чьей-то смерти, каждый день в центральной части замка слуги выставляли маленький портрет погибшего или его личную вещь (будь то оружие или кусок старого платья), а люди, проходившие мимо, должны были поклониться самым низким поклоном из арсенала приличий так, будто перед ними сам Герцог.
— Остальные замки не соблюдают таких обычаев, — объяснял суть традиции Артемис, — Разве что, может, часть Фисарии, где правит Картер. Я оттуда, но в самом замке был лишь раз. Там не такой шик, как здесь, всё скромнее, но очень чисто.
Алиса и Артемис приступили к приёму пищи молча.
— Откуда ты? — спросил после вкусного ужина довольный Артемис.
— Не знаю, — задумчиво ответила она, — Не спрашивай о прошлом, я не отвечу.
— Что привело тебя в Мордвин? Я видел, как Герцог привез тебя.
— Не прикидывайся идиотом, ты знаешь, что меня привело, — в её глазах был холод, и они были устремлены за окно, где снег падал большими хлопьями.
И тогда Артемис тяжело вздохнул и сел к ней ближе, беря за руку:
— Мне жаль, что ты несвободна, но в этом есть и свои плюсы: ты ведь не просто раб, а раб Лорда Блэквелла.
— Это должно как-то меня успокоить?
— Блэквелл самый влиятельный человек Эклекеи, второй из двух самых опасных людей двух миров и поэтому тебе должно быть относительно безопасно с ним. Найди себе дело, в котором ты преуспеешь, и заключи с ним договор. Он любит сделки, я точно знаю! Только не советую с ним хитрить…
— Почему?
— Он… крайне догадлив. Я бы не стал говорить слово «гений», но на самом деле все его так называют. Что он от тебя хочет? — Артемис замялся и закусил губу, боясь задеть достоинство девушки, — Ну… я имею ввиду… я мужчина и первое, что пришло в голову, это… не важно!
— Расслабься, я не первый день живу.
— Я веду к тому, что тебе нужно найти валюту понадёжней, чем плотские утехи Герцога. Он слишком непостоянен, а тебе нужно…
— Догадалась. Давай не будем это обсуждать? Лучше скажи, почему тебя избила стража.
Он замялся и почесал шею, весь его вид говорил о том, что ему очень не хочется вспоминать события того дня, но и отказать он не мог. Алиса смотрела на него так внимательно, и ему это нравилось. Артемис давно себя не чувствовал так, но как это «так» он объяснить не мог. Было так комфортно именно с ней, так уютно, тема для разговора была совсем неуместная, но он почему-то ответил:
— Чтобы попасть на службу в Мордвин нужно пройти 12 подвигов Геракла… Мордвин! — он произнёс последнее слово с невероятным трепетом, — Это надежда… это свет в темноте! — его голос звучал с придыханием, — Я потратил пять лет, чтобы попасть сюда, а когда попал…
— Не приняли? — спросила она бесстрастно, и тогда Артемис кивнул.
— Именно. Не знаю почему…
— Знаешь. Очень хорошо знаешь и понимаешь.
Закатистый смех Артемиса был непринуждённым и искренним, это вызвало улыбку Алисы.
— Ты невыносима!
— Так и есть, — её голос был немного зловещим, а взгляд гипнотизировал Артемиса, он не хотел отводить глаза. Тогда она, наконец, спросила, — Как так вышло? Ты потратил так много времени, чтобы оказаться здесь, но у тебя нет… цели. В чём смысл служения цитадели?
Он хмыкнул и посмотрел удивлённо:
— А ты не знаешь? Сюда рвутся по разным причинам. Некоторые потому, что только здесь есть пышные балы и призрак того мира, что был до Ксенопореи. Многим нужна тупая служба за деньги, ведь в Мордвине скапливаются самые важные господа, раздающие работу и деньги.
— Ты здесь не по этим причинам.
— Для меня это шанс сделать что-то действительно важное в этой бесконечной войне. Хочу встряхнуть этих зажравшихся лежебок, вдохнуть новую жизнь… это ведь застой!
Алиса медленно встала и двинулась к Артемису, который боковым зрением за ней наблюдал. Ему показалось странным её осторожность и сосредоточенность, он не мог понять, что она хочет сделать. Его сердце предательски участило удары, а Алиса обошла его сзади и нагнулась к нему, обнимая за плечи и целуя в щёку. Она погладила его по голове так, что от удовольствия он прикрыл глаза. Это не было соблазном или флиртом, хоть его кровь и била в виски просто от того, что красивая девушка находится так близко от него, но сами прикосновения её были скорее покровительственными, материнскими. Он перестал думать о том какая Алиса соблазнительная, о том, что они ужинают наедине там, куда никто не придёт. Он просто наслаждался близостью родной души. Он спросил:
— Что это за заклинание?
— Похоже, что я колдую?
— Да, — он поцеловал её руку с нежностью и трепетом, а в горле вдруг появился комок, мешающий говорить. Он глубоко вздохнул, снова поцеловал обнимающую его руку и произнёс, — Я вдруг почувствовал себя не таким уж и одиноким. Жестоко заводить меня в такое заблуждение, малышка.
— У тебя есть семья?
— Была. Умерли, а я остался. Один.
— Я тоже одна.
— Совсем?
