Это был не Парпадей — я это знал, потому что остальная информация, которую я наскрёб, твердила о названии других областей Сакраля: Окс и Фисария. Будь я неосмотрительным, то тут же кинулся обыскивать каждую местность и потратил бы все силы, но вместо этого я сел и на секунду задумался.
Мой взгляд привлекла отдельная полка стеллажа с документами, посвященная распрям Лордов и жалобам жителей, и дело было в пятидесяти квадратных километрах спорной земли, которая переходила от одной территории к другой. Каждый Лорд рассчитывал на эти земли, а страдали жители, хоть их было не очень много.
Земля без названия, которую ласково прозвали Дискордия, что с латыни означало «Раздор», являющаяся объектом спора трёх областей: Окс, Парпадей, Фисария.
Через пять минут меня уже не было в Мордвине, я кинулся на поиски в Дискордию.
Артемис пахнет древесными нотками. Этот запах облаком окутал меня и вот уже я понимаю, что я в Форте Браска. Через ещё какое-то время ночью я почувствовала приближение Квинтэссенции, она пришла вместе восточным ветром и вновь вдохнула в меня жизнь, правда очень болезненно, но это ерунда, главное, что я снова контролирую себя.
Снова комната с зеркалом, куда, признаться, я рада вернуться:
— Логично, что ты и я — одно целое, и я знаю, что ты мне помогла, — говорю я своему отражению в зеркале, и оно кивает.
— Делай выводы.
— Как раз этим я и занимаюсь! Никак не пойму, какая ты часть меня? Больше похоже на плохую.
Отражение заливисто смеётся. Даже и не знала, что я со стороны кажусь такой высокомерной.
— Отдохни, Алиса, а то ты тупеешь! Между нами с тобой огромная разница, но всё же ты права: мы — одно целое. Я говорила тебе: обратись к Блэквеллу, но наша гордыня… видишь, к чему это привело? Тебе надо знать, что на похищении эта история не закончится! — говорит моё Альтер-эго и уходит в темень.
Арти спал рядом на кушетке.
Попытавшись встать, я испытала дикую боль. Моя кожа была сплошным ожогом. Вся. Как у Фрэдди Крюгера. Бог мой, какая я, по всей видимости, красотка! Может после того, как Арти видел меня в таком виде, его влюблённость пройдёт? Очень надеюсь…
Цепляясь за стены, я добралась до туалета, справила нужды и умылась водой. Прохлада воды пошла по моей коже, даря исцеление и приводя в чувства. В зеркале на меня смотрела мумия с ужасными ожогами, волосы спутаны, на плечах язвы, несчитанное количество ссадин. Артемис просто обязан поставить на мне крест, как на женщине, да я сама уже готова это сделать, смотря в зеркало!
Ничего, худшее позади, зарастёт как на собаке.
Я вернулась на свою кушетку, мой друг уже продрал глаза и ждал меня. В глазах тревога.
— У тебя талант ходить по грани, Али.
Надо сказать, что он выглядел так, как будто не спал и не ел всё то время, пока меня не было. Бедный мой Артемис!
— Есть такое, — тихо отвечаю, — Но все живы.
— Да, и твои раны так быстро заживают…
— Так было ещё хуже!? — сложно представить, ведь сейчас я идеальная невеста для Некроманта.
— Это просто ожоги, малышка, они заживут, и будешь как новенькая!
Он мне улыбается и… у него глаза на мокром месте, бог ты мой!
— Что произошло? — спрашиваю я.
— Сама мне скажи, — он изучающе смотрит на меня, — Что с тобой произошло?
— Назовём это шоком.
— Ты испугалась?
— Нет, вряд ли. Артемис, ко мне же не прикасались лекари? Ничего в меня не вливали?
Я вечно забываю это сложное слово, которым в Сакрале обзывают медиков. Асклепы, вроде как-то так.
— Малышка, когда ты запомнишь, что лекарей принято называть асклепами? — снисходительно говорит он, — И не волнуйся, я помню твою фобию. Мы с Элом занимались тобой, даже перебинтовывали сами, — он немного покраснел, — А потом посменно дежурили около тебя, так что можешь быть спокойна.
— Спасибо. Где вы меня нашли?
— В Дискордии. Мы перебили их, но виновник всё равно ускользнул.
— Есть зацепки?
— Только догадки. У нас крыса.
— Ну да… причём давно, если я не надумываю…
В Эклекее не одна крыса, а целое полчище, но меня волнует одна конкретная. Та, что волнует меня больше всего, очень вдумчивая, нетороплива, оригинальна и очень наблюдательная. Может, моё похищение с этой персоной не связано, но уж больно этот человек аккуратен и… дальновиден. Про себя я называю его «Ювелир», потому что всё настолько «шито-крыто», что не придраться.
Время от времени я пыталась сложить всё в одну картину, но следов этот Ювелир почти не оставляет. Если бы не воля случая, то я бы вообще не догадалась, что все мелкие совпадения — части одной картины, а сейчас… я уверенна, но не знаю кого подозревать. Теперь есть ещё причина меня убрать: я насолила предателю из Совета, отпустив Марка Корфа, но сам подчерк похищения тоньше, чем у любого из членов Совета.
Надо подумать над этим.
— Круг подозреваемых слишком велик, — говорит Артемис и задумчиво щурится.
— На самом деле… это может быть кто угодно. Меня тут большинство ненавидят.
Артемис нахмурился и отвёл взгляд. Боится что-то сказать, борется сам с собой.
— Арти? Говори.
— А ты не думаешь, что в этом замешан Корф? Это была его наводка.
