«Вы поэтому делаете это при всех? Чтобы снова вынудить Аннабель ополчиться на меня? Вы рискуете моей жизнью просто ради развлечения?»
— Я бы никогда так бездумно не рисковал твоей жизнью.
«Тогда что вы делаете, Милорд?»
Блэквелл зарылся носом в её волосах и закрыл глаза:
— Я просто провожу время с единственным человеком, который мне не врёт. Даже когда ты притворяешься, ты всё равно настоящая. Ты говоришь мне те вещи, о которых другие люди не осмеливаются даже подумать в моём присутствии.
Алиса искала на бумаге место, где написать свой ответ, но всё было исписано и изрисовано, тогда Блэквелл достал свой блокнот, и начал листать в поисках чистой страницы. Наконец, он открыл нужный разворот, но Алиса не спешила писать, потеряв свою мысль.
— У тебя и ручка закончилась? — нетерпеливо спросил Блэквелл, но девушка отрицательно покачала головой.
Её глаза были устремлены на страницу блокнота, исписанную с обратной стороны, текста было не видно, но Блэквелл почувствовал, как Алиса пытается прочесть написанное при помощи телепатии:
— Нет, — возразил он, — Я жив, меня так прочитать нельзя.
Тогда Алиса робко протянула руку к блокноту, будто спрашивая разрешения перелистнуть, а Блэквелл не сопротивлялся.
Пальцы Алисы обвели контур страницы, будто проверяя реальность написанного, а потом на соседней чистой странице она написала:
«Кто автор?»
— Очередной влюблённый идиот наверно. Я не помню, — ответил он нехотя, — Неужели эти сопли нашли в твоём лице целевую аудиторию? Боже, Алиса…
«Это…» — Алиса медленно выводила многоточие, подбирая следующее слово, но мысли никак не обретали форму, а потом ручка и вовсе соскользнула по странице, оставляя след незаконченного диалога, потому что музыка, будучи и без того фальшивой до нельзя, вовсе потеряла цельность.
Аннабель нарочно увела мелодию в другую сторону, увидев Блэквелла, склонившегося над Алисой, и сжала зубы от злости. Леди Лефрой начала злобно зачёркивать рисунок, недовольно сопя, а потом музыка резко прекратилась по воле Хозяина.
— Аннабель, довольно, — строго сказал Блэквелл и выпрямился, — Мы все поняли, как сильно ты не любишь всё, что связанно с Ординарисом.
Графиня встала с табурета и высокомерно поглядела на Алису, которая старалась не обращать внимания на презрительный взор высокородной Леди, вновь пищащей своим неприятным голосом:
— С Ординарисом? Это уже ни в какие ворота не лезет! — она указала своим аккуратным изящным пальчиком на Алису, сидящую в объятиях Герцога, — Ты вечно возишься с ней, как с любимой псиной. Пропал твой конь, весь Мордвин кинулся искать его, а не меня, в такую-то метель! Пропала грёбанная Алиса, так вся Эклекея сошла с ума! Первая полоса «Гермеса» кричала о баснословном вознаграждении за неё! Что это? Одеваешь, как куклу, обнимаешь её, ещё в губы поцелуй!
— Что за истерики? — хмыкнул Блэквелл, — Упрекаешь меня за то, что я завёл себе питомца? Странно звучит… раз уж так пошло, то на каких правах?
Графиня театрально открыла рот и подняла брови, будто её оскорбили самым нелицеприятным образом:
— Нет, ну вы это слышали!? — на публику парировала Аннабель, хотя кроме неё, Блэквелла и Алисы, на веранде был только Лорд Айвори и Франческо, — Да ты подарил ей Форт Браска! Нормальный такой подарочек! И это вместо того, чтобы обезглавить её за государственную измену!
Алиса внезапно сжала кулаки добела и попыталась встать, но Хозяин прижал её к себе с силой:
— Есть разница в том, чтобы подарить город и заставить наводить в нём порядок.
Взгляд Алисы был слишком спокойным и ледяным, как всегда, когда она готовилась к действовать быстро и жестоко, и, наткнувшись на него, Аннабель поёжилась:
— Она угрожала мне! Ударила меня об стену!
— Это не самое страшное, что она может с тобой сделать, учитывая твои выпады, Аннабель.
— И ты ей позволишь!? Мой отец никогда не подпишет с тобой ни одного договора, после такого!
— Он и так не подпишет ничего. Лорд Айвори, — позвал Блэквелл, — Расскажите на досуге Леди Гринден суть наказания членов аристократических семей за публичное оскорбление главнокомандующих, назначенных Верховной Властью. Прибавьте ещё рассказ о покушении на собственность Суверена Сакраля, тут тоже забавная история, — он сахарно улыбнулся.
— Конечно, Герцог, — неуверенно произнёс Айвори и вопросительно посмотрел на Графиню, — Аннабель, за последнее можно предстать перед Судом с последующим лишением титула и привилегий, в том числе родового поместья. А за оскорбление громадный штраф в людском эквиваленте, согласно поправке трёхлетней давности, и публичные извинения, конечно же. Я, как советник твоего отца, призываю ещё раз…
